Она отправилась в роддом одна — холодным утром во вторник, с маленьким чемоданом в руках, в поношенном свитере и с сердцем, разбитым на части.
Ветер на девятнадцатом этаже всегда звучал по-особенному: то тянулся протяжным воем, цепляясь за металл, то резко бил в лицо холодными порывами.
Григорий выехал ещё на рассвете. Матвей проводил взглядом, как серая машина скрылась за поворотом, и понял — теперь остаётся только ждать.