— Пока я возле вас с утра до вечера бегаю, вы, оказывается, спокойно ходите в магазин и копчёности по вечерам едите?!
В комнате стоял густой запах аптечной валерьянки. Окна были плотно закрыты тяжёлыми тёмно-коричневыми шторами, почти не пропускавшими дневной свет. На просторной тахте под толстым ватным одеялом угадывалась неподвижная фигура.
— Ира?.. — из полумрака донёсся едва слышный, дрожащий голос.
Ирина остановилась на пороге. В руке она держала увесистый пакет с творогом и молоком.
— Я, Ангелина Наумовна, — ответила невестка.
— Водички принеси… Только тёплой, — жалобно простонала свекровь. — Даже до графина дотянуться сил нет. Перед глазами всё плывёт, тело ломит…
Ирина молча отправилась на кухню.
Она ополоснула чашку, налила туда очищенной воды и добавила немного кипятка из старого эмалированного чайника.
Спина ныла так сильно, словно между лопатками приложили раскалённую пластину.
Минувшую ночь Ирина почти не спала. До самого утра просидела перед компьютером, исправляя проект: нужно было переделать схему дренажа и расположение дорожек в загородном посёлке. Заказчик поставил условие — если к вечеру исправленного варианта не будет, с оплатой возникнут проблемы.
Глаза буквально закрывались сами.
Но уже в девять утра позвонил Владислав:
— Ир, загляни, пожалуйста, к маме до обеда. Ей совсем плохо, говорит, ноги не слушаются. Я сегодня на вентиляции до позднего вечера. Кто ей хотя бы кашу приготовит?
И так продолжалось уже четыре месяца.
Ангелина Наумовна объявила себя тяжело больной в самом начале лета, как раз тогда, когда Ирина готовилась сдавать первый этап большого проекта. Свекровь однажды села на кровати, прижала ладонь к груди и сообщила сыну, что ходить почти не может: ноги отказывают, спину скрутило, а давление поднялось выше двухсот.
Участковый врач навещал её два раза.
Осмотрел, измерил давление, проверил живот и особых причин для постельного режима не обнаружил. Возрастные проблемы, конечно, имелись, но доктор настоятельно советовал больше двигаться.
После его ухода Ангелина Наумовна обозвала врача бездарем и заявила, что с тахты больше не встанет.
Владислав почти сразу решил, что ухаживать за матерью должна жена.
Объяснение у него было простое: Ирина ведь всё равно работает из дома, целыми днями сидит за компьютером и «двигает свои картинки». Неужели так трудно дважды в день пройти через сквер и проведать больную женщину?
О сиделке даже речи не шло.
Лишних денег в семье не оставалось: всё уходило на погашение долга после замены труб на даче.
Ирина принесла воду.
Ангелина Наумовна чуть приподняла седую голову над подушкой, едва пригубила воду два раза и с тяжёлым стоном снова откинулась назад.
— Во рту такая горечь… — пожаловалась она и мученически закрыла глаза.
Через несколько секунд добавила:
— Ты видела, сколько пыли в углах? Возле плинтусов целые клочья собираются. У меня из-за неё горло дерёт. Прошлась бы тряпочкой, Ирочка.
— Я здесь полы позавчера мыла, — устало ответила невестка.
— Позавчера?! — возмутилась Ангелина Наумовна, всё ещё изображая слабость. — Больному человеку чистота нужна каждый день! Неужели тебе трудно лишний раз ведро воды набрать? Я сына одна вырастила, столько лет в отделе кадров на заводе проработала, а теперь должна старость в грязи встречать?
Ирина ничего не ответила.
Сняла кардиган, отнесла его в прихожую и повесила на крючок.
Затем наполнила ведро тёплой водой, добавила немного средства с хлором и вернулась в комнату.
Возле стены стояла тяжёлая деревянная банкетка с резными ножками и фигурными перекладинами. Швабра туда не проходила, поэтому Ирине пришлось опуститься на колени.
Она намочила тряпку и просунула руку под мебель.
Внезапно ткань зацепилась за какой-то тяжёлый предмет.
Раздался приглушённый звон стекла.
Ирина насторожилась.
Она протянула руку ещё дальше и нащупала пальцами толстую ребристую поверхность. Ухватилась за предмет и вытащила его наружу.
Перед ней оказалась старая зелёная пепельница с отколотым краем.
Она была доверху забита окурками.
На каждом — мятный фильтр.
Между ними лежали почерневшие спички и смятый кусочек серебристой фольги.
В лицо Ирине ударил тяжёлый запах застоявшегося табачного дыма.
Она застыла.
При Владиславе его мать никогда не курила. Более того, Ангелина Наумовна постоянно рассказывала, что даже запах сигарет якобы вызывает у неё сильнейший приступ кашля и спазм дыхания.
Но это было ещё не всё.
На дне пепельницы Ирина заметила полоску бумаги.
Она достала её и осторожно разгладила влажными пальцами.
Чек.
Из продуктового магазина, расположенного буквально за углом.
Покупка была сделана вчера — около половины девятого вечера.
В перечне товаров значились две пачки ментоловых сигарет, нарезанная копчёная грудинка, шоколадный батончик и упаковка солёных орехов.
Внизу было указано, что при оплате использовали социальную карту пенсионера.
Ирина медленно выпрямилась.
Сердце бешено билось. Пальцы дрожали уже не от усталости, а от поднимавшейся внутри ярости.
Она несколько раз глубоко вдохнула и внимательно осмотрела комнату.
Тут её внимание привлекла штора возле балкона.
В одном месте тяжёлая ткань подозрительно выпирала.
Ирина подошла ближе и резко отдёрнула портьеру.
За ней стояли короткие ботинки свекрови.
На массивной рифлёной подошве налипли свежие куски мокрой земли.
Накануне весь вечер шёл дождь, дорожки возле сквера превратились в грязное месиво.
Ирина вернулась к тахте.
Поставила зелёную пепельницу на прикроватный столик, а возле неё аккуратно расправила найденный чек.
— Ангелина Наумовна, — произнесла она.
Свекровь даже не повернула головы.
Только болезненно сморщилась.
— Ой, не говори так громко… Голова раскалывается… Даже разговаривать сил нет…
— Интересно. А вчера вечером, около половины девятого, голова у вас не болела?
Ангелина Наумовна напряглась.
— Что ты там выдумываешь? — слабым шёпотом спросила она.
— Я спрашиваю, как вы вчера добрались до магазина за углом. Когда покупали копчёности и сигареты, голова не мешала?
Свекровь резко открыла глаза.
Первым делом она заметила пепельницу, а затем чек рядом с ней.
И произошло настоящее чудо.
Страдальческое выражение исчезло мгновенно.
Взгляд стал жёстким, внимательным и злым.
— Ты зачем по моим углам шаришься?! — рявкнула Ангелина Наумовна громким и совершенно здоровым голосом.
Она приподнялась на локте.
— Кто разрешил тебе копаться в моих вещах?
Ирина даже не сразу нашлась, что ответить.
Она медленно присела на табурет. Пальцы будто потеряли чувствительность.
Четыре месяца.
Целых четыре месяца она жила в этом кошмаре.
Не спала ночами, переносила встречи, срывала рабочие сроки, таскала продукты и отмывала чужую квартиру.
— Так у вас, значит, ноги не работают? — наконец хрипло спросила она. — Значит, вы настолько больны, что даже до туалета самостоятельно добраться не можете?
Ангелина Наумовна резко откинула одеяло.
Поставила обе ноги на коврик.
А затем совершенно спокойно выпрямилась и поправила ворот ночной рубашки.
От прежней беспомощной старушки не осталось и следа.
— Ну и что?! — вызывающе бросила она.
— Пока я тут возле вас с утра до ночи бегаю, вы спокойно ходите за угол и деликатесы едите?!
— А почему я не имею права?! — отрезала свекровь.
Она сложила руки на коленях.
— Это моя квартира! Я всю жизнь работала, людей строила, сына одна на ноги поставила, достойного мужчину воспитала! И теперь ты будешь считать, сколько кусочков колбасы я съела?
— Дело не в вашей еде! — Ирина вскочила. — Дело в моих нервах, времени и работе! Из-за ваших бесконечных требований я потеряла двух постоянных заказчиков!
Она резко указала на чек.
— Я ночами сижу над чертежами, уже света белого не вижу! А Влад мне ежедневно повторяет: маме плохо, мама не может встать, помоги маме! А вы всё это время прекрасно ходили по магазинам!
— Следи за языком, девчонка! — неожиданно звонко прикрикнула Ангелина Наумовна.
Она без труда поднялась с тахты.
Сделала шаг вперёд и оказалась прямо перед Ириной.
— Ты должна быть благодарна и возле меня на цыпочках ходить! Я тебе сына вырастила, воспитала, образование ему дала! А тебе трудно полы раз в день протереть? Один раз прибежала — и уже героиня! Иногда жене полезно побегать, чтобы корона на голове не выросла!
В этот момент в прихожей заскрежетал ключ.
Входная дверь резко распахнулась и ударилась о стену.
По коридору застучали тяжёлые быстрые шаги.
Через мгновение в комнате появился Владислав. На нём была рабочая куртка, перепачканная побелкой. Лицо раскраснелось, волосы торчали в разные стороны.
— Мама! Ира! Вы что здесь устроили?! — крикнул он. — Мне соседка со второго этажа позвонила! Говорит, вас на весь подъезд слышно!
Он тут же бросился к матери.
— Мам, зачем ты встала?! Тебе же нельзя! Сейчас давление подскочит!
Ангелина Наумовна преобразилась моментально.
Она закрыла глаза, схватилась за дверной косяк и тяжело опустилась обратно на тахту.
— Сыночек… — жалобно запричитала она. — Пришла твоя жена… Сразу кричать на меня начала… Совсем покоя не даёт… Решила меня в могилу загнать…
Владислав резко повернулся к Ирине.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Я нормально попросил тебя зайти, накормить маму и проверить, всё ли хорошо! Неужели настолько сложно пожалеть больного человека? Зачем устраивать скандал?
Ирина стояла молча.
В висках тяжело пульсировала кровь.
Наконец она показала на столик.
— Иди сюда.
— Что ещё? — раздражённо спросил муж.
— Подойди. И сам посмотри.
Владислав нехотя приблизился.
Нагнулся над столиком.
— Ну и что? Старая отцовская пепельница. Она тут сто лет валяется.
— А внутри свежие окурки ментоловых сигарет, — спокойно произнесла Ирина. — Их курит твоя мать, когда думает, что никто не увидит.
Она показала в сторону балконной двери.
— За шторой её ботинки. На подошвах свежая грязь. Вчера вечером был дождь.
Потом протянула ему чек.
— А это вчерашняя покупка из магазина за углом. Время посмотри. Сигареты, копчёности, шоколад. Платили социальной картой.
Владислав взял чек.
Несколько секунд внимательно изучал строки.
Затем посмотрел на грязные ботинки.
И медленно повернулся к матери.
— Мам… Ты действительно вчера сама ходила в магазин?
Ангелина Наумовна поняла, что спектакль продолжать бессмысленно.
Она моментально выпрямилась и сердито поджала губы.
— Да, ходила! И что теперь? Казнить меня за это?
Она недовольно посмотрела на сына.
— Решила немного пройтись, свежим воздухом подышать! Я здесь от духоты уже с ума схожу! А сигарету выкурила, потому что нервы ни к чёрту!
Свекровь набрала воздуха и продолжила:
— Вы меня вообще заживо похоронили! Ты прибежишь на несколько минут, еду оставишь — и снова исчезаешь! А твоя жена сидит с таким лицом, будто величайшую милость мне оказывает! Я просто хотела проверить вас! Узнать, есть ли у вас хоть немного совести или вы старую мать одну бросите!
— Проверить?! — Владислав почти сорвался на крик. — Четыре месяца ты нас проверяла?! Я уже третью неделю работаю без нормальных выходных! Долг за дачные трубы никак не закрою, дополнительные смены беру, чтобы тебе лекарства покупать и массаж оплачивать! А ты спокойно по магазинам гуляешь?!
— И дальше буду гулять! — выкрикнула мать. — Имею полное право! Ты молодой, ничего с тобой от работы не случится! Даже полезно лишний раз потрудиться!
Она указала пальцем на Ирину.
— Это ты жену свою распустил! Сидит дома со своими чертежами и думает, что тяжело работает! Я хотела вашу семью сплотить, чтобы вы о матери помнили! А они из-за какой-то пепельницы такой шум устроили!
Ирина переводила взгляд с мужа на свекровь.
Вся жалость, которая последние месяцы заставляла её терпеть, куда-то исчезла.
Теперь она злилась главным образом на себя — за то, что так долго позволяла собой пользоваться.
Ирина подошла к вешалке, сняла кардиган и надела его.
— Ты куда собралась? — спросил Владислав.
— Домой.
— Ир, постой… — Он вдруг заговорил значительно тише. — Ну, мама перегнула. С кем не бывает? Может, возраст, страх, нервы… Не нужно сейчас рубить с плеча. Давай поставим чайник, спокойно сядем и всё обсудим.
Ирина посмотрела на мужа.
— Вот и обсуждай. С ней. Я больше не участвую.
— Ирина! — Ангелина Наумовна снова бодро вскочила.
Уперев руки в бока, она возмущённо спросила:
— А грязную воду кто вынесет? Суп кто разогреет? Ты совсем стыд потеряла? При муже такие номера устраивать!
Ирина взяла сумку.
— Если ноги позволяют вечером ходить за покупками, то и до кухни вас донесут. Суп сами разогреете. И ведро вынесете.
Она спокойно посмотрела свекрови в глаза.
— Бесплатной прислуги больше не будет. Представление окончено.
— Ах ты бессовестная! — взвизгнула Ангелина Наумовна. — Владик, ты слышишь?! Слышишь, каким тоном она со мной говорит?! Гони её отсюда!
— Тогда оставайся с мамой, Влад, — сказала Ирина мужу. — Ухаживать за ней теперь будешь сам.
Она вышла в прихожую.
Надела туфли, открыла дверь и шагнула на лестничную площадку.
Снаружи стоял ясный осенний день.
Солнце ещё приятно грело, ветер шевелил опавшую листву, а воздух пах влажными клёнами и прохладой.
Впервые за последние четыре месяца Ирине не нужно было постоянно смотреть на часы. Не требовалось тащить через сквер тяжёлые пакеты, готовить чужую еду, мыть полы и слушать бесконечные жалобы.
Она дошла до угла дома и присела на лавочку возле остановки.
Закрыла глаза.
Подставила лицо солнцу.
И просто сидела.
Прошёл месяц.
В первую неделю Владислав ещё пытался вызвать у жены чувство вины.
Возвращался поздно, ходил мрачнее тучи и тяжело вздыхал:
— Мама опять плакала. Говорит, одной тяжело. Давление скачет.
Ирина не спорила.
Однажды просто положила перед ним распечатанный прайс службы по уходу за пожилыми людьми.
— Если считаешь, что твоей маме действительно необходим постоянный уход, найми специалиста и оплачивай его сам. Меня в это больше не втягивай.
Когда Владислав окончательно понял, что жена не передумает, его желание круглосуточно спасать мать быстро пошло на убыль.
Четыре вечера подряд он после тяжёлой работы отправлялся к Ангелине Наумовне.
Готовил.
Мыл посуду.
Убирал.
И каждый раз выслушивал недовольство: хлеб нарезал слишком толсто, сковороду отмыл плохо, чай заварил не так, продукты купил не те.
На пятый день Владислав вернулся домой непривычно тихим.
Снял обувь, молча прошёл в комнату и больше ни слова не сказал жене о том, что она обязана ухаживать за его матерью.
Тем временем загадочная тяжёлая болезнь Ангелины Наумовны исчезла так же внезапно, как когда-то появилась.
Недавно соседка из их подъезда встретила Ирину и между делом рассказала, что видела свекровь на рынке.
Ангелина Наумовна бодрым шагом ходила вдоль торговых рядов, неся в обеих руках тяжёлые сумки с яблоками и свежей капустой. При этом громким уверенным голосом она отчитывала продавца за несвежую петрушку.
С ногами, как выяснилось, всё было замечательно.
Ирина тем временем закончила проект благоустройства загородного посёлка, получила за работу хороший гонорар и вскоре взяла новый заказ — теперь ей предстояло разработать благоустройство большого городского сквера.
А квартиру Ангелины Наумовны она с того дня больше не переступала ни разу.
