Всё началось с непонятных грязных отпечатков лап.
Сначала мы даже подумали на нашего кота Пыжика. Правда, эта версия почти сразу показалась нелепой, потому что Пыжик никогда не гулял на улице. Совсем. Стоило ему увидеть переноску, как он моментально забивался под кровать с таким ужасом, словно мы собирались навсегда увезти его на какой-нибудь необитаемый остров.
Поэтому тёмные следы на полу я сперва вообще не связала с животным.
Решила, что это обычная грязь. Может, кто-нибудь разлил чай, а потом размазал его тапками. Или после уборки на полу осталось что-то незамеченное.
Только отпечатки выглядели слишком чёткими.
Они начинались возле окна, шли через всю комнату, затем продолжались в коридоре и заканчивались на кухне прямо возле миски Пыжика.
Я несколько минут стояла и рассматривала эту цепочку, совершенно не понимая, откуда она могла взяться.
— Лёш, — позвала я мужа. — Ты ничего необычного в последнее время не замечал?
— Кроме того, что ты беседуешь с котом, когда уверена, что я тебя не слышу?
— Я сейчас серьёзно. Иди сюда. Посмотри, какие-то следы на полу.
Лёша вышел из комнаты, подошёл ко мне и посмотрел туда, куда я показывала.
— Слушай, да мало ли. Может, сами где-нибудь наступили в грязь и разнесли по квартире. Не забивай себе голову, — отмахнулся муж.
Я решила не спорить.
Однако уже на следующий день странность заметил сам Лёша.
— Оль, ты Пыжику утром корм насыпаешь как обычно?
— Конечно. А что случилось?
— Просто он раньше постоянно что-нибудь оставлял в миске. А второй день подряд к вечеру там вообще ничего нет. Чисто. Странно как-то. Может, аппетит наконец появился? — предположил Лёша.
Мы одновременно посмотрели друг на друга, а затем перевели глаза на Пыжика.
Кот в этот момент спокойно вылизывал переднюю лапу и всем своим видом демонстрировал абсолютно чистую совесть.
Но вскоре появились и другие доказательства того, что в квартире происходит что-то необычное.
На светло-бежевом ковре в гостиной я начала замечать чёрную шерсть. Она была короткой и довольно жёсткой, без всяких сомнений кошачьей.
Пыжику принадлежать она никак не могла.
У нашего кота шерсть была длинная, мягкая и совершенно белая, словно свежий январский снег. Чёрные волоски явно оставляло другое животное.
— Может, это я на одежде с улицы приношу? — предположил Лёша.
Я посмотрела на него.
— Ты умудряешься приносить с улицы целые клочки кошачьей шерсти и раскладывать их на ковре?
Муж задумался.
— Ну… ладно. Действительно не похоже.
А потом бесследно исчезла моя любимая заколка.
Серебристая, украшенная маленькой стрекозой.
Я искала её почти две недели. Перевернула практически всю квартиру: заглянула под диван, отодвинула тумбочку, вытряхнула содержимое всех сумок. Но заколка словно растворилась.
Самое странное заключалось в том, что я совершенно точно помнила, куда её положила.
На тумбочку в прихожей.
Однажды вечером я наконец сказала мужу:
— Лёш, мне кажется, пока нас нет дома, сюда кто-то приходит.
Он хмыкнул.
— Домовой.
— Я не шучу.
— А я совершенно серьёзно. Хотя, может, Пыжик, пока мы на работе, приглашает друзей и устраивает здесь вечеринки.
Конечно, Лёша пошутил.
Я тоже рассмеялась.
И всё же неприятное ощущение никуда не исчезло.
На следующее утро мне пришла в голову идея поставить камеру.
Не какую-то сложную охранную систему, а небольшую домашнюю камеру видеонаблюдения, изображение с которой можно смотреть через телефон.
Муж отнёсся к задумке без особого энтузиазма.
— То есть ты действительно собираешься следить за собственным котом?
— Я собираюсь выяснить, почему исчезает корм и кто оставляет на нашем ковре чёрную шерсть.
Лёша немного подумал.
— В принципе, разумно. Но предупреждаю: если выяснится, что Пыжик весь день просто спит, тебе будет очень скучно.
— Как-нибудь переживу.
Камеру мы установили на книжной полке в гостиной.
Место оказалось удачным: в объектив попадала практически вся комната — диван, журнальный столик, часть коридора и подоконник возле окна.
За стеклом росла старая дикая яблоня. Наша квартира находилась на первом этаже, поэтому её длинные ветви подходили почти вплотную к окну.
Пыжик внимательно наблюдал за нашими манипуляциями.
Сначала подошёл и тщательно обнюхал незнакомый предмет. Затем попробовал смахнуть камеру лапой. Когда ничего не получилось, кот потерял интерес и отправился на кухню.
Судя по выражению его морды, очередная человеческая затея была признана совершенно бессмысленной.
Утром мы, как обычно, отправились на работу.
Камера осталась включённой.
Знаете ощущение, когда начинаешь смотреть фильм и уже с первых минут понимаешь, что дальше обязательно произойдёт что-нибудь интересное?
Примерно с таким настроением мы с Лёшей вечером устроились перед ноутбуком и начали просматривать запись.
Первые три часа оказались совершенно бездарным кино.
Пыжик лежал на диване, свернувшись пушистым клубком, и спал.
Иногда у него подрагивало ухо.
Пару раз кот перевернулся на другой бок.
На этом вся активность заканчивалась.
— Ну вот, я же говорил, — начал Лёша.
— Подожди. Давай дальше перемотаем.
Муж передвинул запись вперёд.
И вот тогда началось самое интересное.
Без четверти одиннадцать Пыжик внезапно проснулся.
Причём совсем не так, как делал это обычно — долго, лениво и неторопливо, будто одним своим пробуждением оказывал окружающему миру огромное одолжение.
На этот раз всё произошло совершенно иначе.
Кот резко поднял голову.
Уши тут же насторожились.
Пыжик без малейших колебаний спрыгнул с дивана, направился прямо к окну и одним движением оказался на подоконнике.
А потом громко мяукнул.
Не жалобно и не вопросительно.
Требовательно.
Именно таким голосом он обычно напоминал мне об ужине, если я задерживалась с кормлением.
Лёша наклонился ближе к экрану.
— Кого это он зовёт? — тихо спросил муж.
Я не отрывала глаз от записи.
— Тише. Смотри дальше.
Не прошло и минуты, как в открытой форточке показалась чёрная кошачья морда. Это был довольно крупный кот с угольно-чёрной шерстью. Судя по всему, он взобрался по стволу старой яблони, перебрался на подходящую к окну ветку и оттуда шагнул на подоконник. Проделал он всё настолько уверенно и ловко, словно пользовался этим маршрутом далеко не впервые.
Мы с Лёшей одновременно посмотрели друг на друга.
— Это вообще что сейчас такое? — ошарашенно спросил муж.
Тем временем чёрный кот легко спрыгнул с подоконника в комнату. Пыжик последовал за ним. А дальше произошло нечто такое, от чего я буквально застыла перед экраном с открытым ртом.
Пыжик направился на кухню, а незваный гость спокойно пошёл следом. Камера кухню не захватывала, поэтому какое-то время мы видели лишь пустую гостиную. Спустя пару минут коты вернулись. Чёрный довольно облизывался. Позже я проверила миску Пыжика — в ней не осталось ни кусочка корма.
Получалось, наш кот сам привёл приятеля к своей еде. Вёл себя словно радушный хозяин, который встретил старого друга и первым делом пригласил его к столу.
— Он его кормит, — потрясённо прошептала я.
— Не кормит, а угощает, — серьёзно поправил меня Лёша. — Между прочим, это совершенно разные вещи. Чистое гостеприимство.
Сначала нам показалось, что загадка полностью разгадана. Оказывается, к Пыжику просто наведывался уличный кот, которого тот подкармливал в наше отсутствие.
Однако очень скоро выяснилось, что одним обедом их встречи вовсе не ограничивались.
Коты скрылись в коридоре, откуда практически сразу послышалась настоящая беготня. Камера успевала поймать только стремительно мелькающие силуэты: сначала белая молния, за ней чёрная, затем наоборот.
Через некоторое время оба приятеля влетели обратно в гостиную.
И именно тогда на записи я увидела свою пропавшую заколку.
Та самая серебристая стрекоза носилась по полу между четырьмя кошачьими лапами. Пыжик отправлял её вперёд правой лапой, чёрный кот перехватывал левой и отбивал обратно. Они гоняли заколку по комнате словно хоккеисты шайбу и относились к игре с такой невероятной серьёзностью, будто от её результата зависела судьба мира.
Я недоверчиво смотрела на экран.
— Две недели, — произнесла я. — Я целых две недели эту заколку по всей квартире искала. А она всё это время была у них.
Лёша не выдержал и фыркнул от смеха.
Мы были уверены, что больше запись нас ничем удивить не сможет.
Как же мы ошибались.
Во время очередной пробежки возле журнального столика чёрный кот случайно наступил лапой на телевизионный пульт.
Экран тут же загорелся, из динамиков раздалась музыка. Шёл какой-то музыкальный канал, и женщина на экране исполняла ритмичную песню.
Оба кота моментально остановились.
Пыжик заинтересованно склонил голову набок.
Чёрный гость неспешно уселся, аккуратно обернул хвост вокруг передних лап и пристально уставился на телевизор.
Они начали смотреть передачу.
Причём не просто сидели перед включённым экраном.
Коты действительно следили за происходящим. Пыжик время от времени поворачивал голову вслед за движущимися объектами. Его приятель практически не шевелился и напоминал чёрную статуэтку. Лишь самый кончик хвоста слегка подрагивал.
Так они просидели около двадцати минут.
Первой сдалась я.
Начала смеяться настолько сильно, что с дивана упала подушка. Лёша тоже уже вытирал выступившие от смеха слёзы.
— Они телевизор смотрят, — повторял он. — Ты понимаешь? Они вдвоём по телевизору передачу смотрят!
Когда программа закончилась и началась реклама, чёрный кот словно решил, что визит пора завершать.
Он поднялся, сладко потянулся и неторопливо направился к окну. Запрыгнув на подоконник, гость на секунду обернулся, будто безмолвно поблагодарил хозяина за хороший приём, а затем исчез через форточку.
Пыжик некоторое время смотрел ему вслед.
После этого вернулся на диван, свернулся белым клубочком и спокойно заснул.
Когда вечером мы пришли домой, кот находился ровно на том же месте.
По его невозмутимому виду невозможно было догадаться, какие события происходили здесь днём. Спокойный, довольный и совершенно безмятежный.
Только миска оказалась пустой, а на светлом ковре появился новый клочок короткой чёрной шерсти.
На следующий день у меня был выходной.
Утром я встала, насыпала Пыжику корм, выпила кофе и устроилась на кухне с книгой.
Оставалось только ждать.
Без четверти одиннадцать всё повторилось с удивительной точностью.
Пыжик поднялся и отправился к окну.
А потом позвал приятеля своим требовательным мяуканьем.
Примерно через минуту в дверях кухни появилась уже знакомая угольно-чёрная морда.
Я сидела совершенно неподвижно и старалась не издавать ни звука.
Чёрный кот принюхался.
И внезапно застыл.
Он заметил меня.
Жёлтые глаза широко раскрылись, всё тело мгновенно напряглось. Было понятно: ещё секунда — и незнакомец бросится обратно к окну.
Но тут Пыжик сделал то, чего я никак не ожидала.
Он спокойно подошёл к приятелю, ткнулся носом ему в бок, а затем осторожно подтолкнул вперёд.
Выглядело это настолько понятно, что перевод не требовался: иди, не бойся, здесь свои.
Я очень медленно поднялась со стула, достала из шкафчика запасную миску и насыпала туда корм.
Поставила её рядом с миской Пыжика.
Чёрный кот всё это время внимательно следил за каждым моим движением.
Я вернулась на своё место, снова открыла книгу и сделала вид, что совершенно им не интересуюсь.
Прошла примерно минута.
И я услышала характерный хруст корма.
Он всё-таки решился поесть.
Когда вечером домой вернулся Лёша, наш чёрный посетитель уже сидел на подлокотнике дивана.
Пыжик расположился рядом.
Белый и чёрный кот смотрелись вместе удивительно гармонично — словно соль и перец.
Лёша остановился возле двери гостиной.
— Это он? — шёпотом спросил муж.
— Он самый.
— И он вот так просто сидит здесь?
— Как видишь. Просто сидит.
Лёша осторожно прошёл в комнату и опустился в кресло.
Чёрный кот настороженно покосился на него, но убегать не стал.
Пыжик широко зевнул, положил лапу приятелю на спину и прикрыл глаза.
Весь его вид словно говорил: расслабься, этих людей я знаю, они безопасные.
На следующий день я отвезла нашего гостя к ветеринару.
Осмотр показал, что кот здоров. Чипа у него не оказалось, кастрирован он не был. Возраст специалист определил примерно в два года.
Скорее всего, кот был дворовым и уже давно привык самостоятельно выживать на улице. При этом характер у него оказался на удивление спокойным, а к людям он довольно быстро начинал относиться с доверием.
Примерно через неделю мы окончательно поняли: чёрный приятель Пыжика из нашей жизни уже никуда не денется.
Каждый день он появлялся практически в одно и то же время, словно приходил на работу по строгому расписанию.
Заходил через окно, ел, играл с Пыжиком, потом мог несколько часов дремать на диване.
Вечером он по-прежнему уходил через форточку.
Но день за днём делал это всё позже.
А однажды вечером вообще никуда не ушёл.
Мы разместили объявления в районных чатах, надеясь отыскать прежних хозяев, однако никто так и не откликнулся.
В итоге решили оставить кота у себя.
Назвали его Угольком.
Во-первых, из-за совершенно чёрной, словно уголь, шерсти. А во-вторых, имя удивительно подходило ему по характеру. Уголёк любил лечь рядом, плотно прижаться к человеку и начать урчать настолько громко, что вибрация передавалась всему дивану. От него действительно становилось теплее.
Так у нас появилось два кота.
Белый и чёрный.
День и ночь.
Пыжик и Уголёк.
Теперь они почти всегда спят рядом, едят из соседних мисок и вместе играют той самой серебристой заколкой, поиски которой я окончательно прекратила.
Иногда я захожу в гостиную и застаю обоих перед выключенным телевизором.
Пыжик и Уголёк сидят рядышком и внимательно смотрят на тёмный экран.
Наверное, надеются, что кто-нибудь снова случайно наступит на пульт.
Камеру мы вскоре убрали.
Больше в ней не было необходимости.
Теперь мы и без видеозаписей прекрасно понимали: пока нас нет дома, у этих двоих продолжается собственная жизнь — со своими привычками, развлечениями, маленькими тайнами и настоящей кошачьей дружбой, которую мы едва не оставили незамеченной.
