Меня зовут Кузьма. Если полностью — Кузьма Батарейкин Второй. Такое имя я получил потому, что являюсь вторым котом, поселившимся в этой квартире, а батарея под окном уже целое десятилетие считается моей законной собственностью.
И сегодня я хочу рассказать одну историю.
Началась она с настоящего предательства.
В тот вечер хозяева вернулись домой с пластиковой переноской. Я сразу насторожился. Обычно в таких коробках возят меня к ветеринару, а это место я не жалую. Там пахнет лекарствами, антисептиком и чужим страхом.
Но на этот раз переноска пищала.
Я осторожно подошёл, обнюхал дверцу и тут же отпрянул.
Внутри сидело что-то рыжее, круглое и крошечное. Размером примерно с очень упитанную мышь. Существо смотрело на меня мутными голубыми глазами и дрожало.
— Кузенька, познакомься, — проворковала хозяйка тем самым сладким голосом, которым обычно уговаривает меня вылезти из-под кровати. — Это Тоша. Теперь у тебя будет друг.
Я перевёл взгляд с неё на рыжий комочек, потом снова на неё.
Друг?
У меня?
Серьёзно?
Десять лет я прекрасно обходился без всяких друзей. У меня был идеальный распорядок дня, проверенные привычки и абсолютная власть над всей двухкомнатной квартирой. Зачем мне кто-то ещё?
Тем временем рыжий малыш выбрался из переноски, подошёл ко мне и ткнулся холодным влажным носом прямо в морду.
А потом ещё и лизнул.
Я так возмущённо фыркнул, что самому уши заложило. Отпрыгнул в сторону и сел, обернув хвост вокруг лап.
Главное — сохранить достоинство.
— Это не друг, — решил я, наблюдая, как рыжий неуклюже заваливается набок, пытаясь почесать ухо. — Это какое-то недоразумение.
Всю первую неделю я придерживался стратегии, которую назвал «Абсолютное Игнорирование».
План был идеален.
Я делаю вид, что Рыжего не существует, а он, соответственно, исчезает.
Логично?
Очень логично.
Только Мелкий о моём плане ничего не знал.
Он почему-то решил, что мой хвост — это игрушка.
Не мячик.
Не бумажка.
Не солнечный зайчик.
А именно мой хвост, который вообще-то является частью моего организма и не предназначен для развлечений.
— Хватит! — шипел я, нервно дёргая хвостом.
Но малыш подпрыгивал и хватался за пушистый кончик так, словно поймал добычу всей своей жизни.
Тогда я аккуратно, без когтей, стукнул его лапой по носу.
Чисто воспитательная мера.
Так взрослые коты объясняют младшим, что у каждого есть личные границы.
Но Рыжий перевернулся на спину, растопырил лапы и довольно замурчал.
Он решил, что я с ним играю.
Представляете весь масштаб трагедии?
Он нападал на мои усы во время сна.
Зарывался носом в шерсть на моём животе и искал там молоко.
Я, между прочим, взрослый десятикилограммовый мужчина… то есть кот весом шесть килограммов!
— Я тебе не кормящая мама! — возмущался я.
А хозяева только смеялись.
Хозяин вообще снял всё это на телефон.
Предатели.
По ночам Рыжий плакал.
Тоненько, жалобно, монотонно.
Он кого-то звал.
Наверное, маму.
Или братьев.
Я не интересовался его прошлым. Не моё дело.
Я лежал под кроватью и сердился.
На писк.
На хозяев.
На то, что весь мой идеально выстроенный мир рухнул из-за трёхсот граммов рыжей шерсти.
Но он находил меня даже там.
Пролезал в такие щели, куда, казалось, невозможно протиснуться.
Сворачивался рядом и прижимался к моему боку.
Дрожал мелкой дрожью.
Я отодвигался.
Он придвигался.
Я снова отодвигался.
Он снова подползал и засыпал, уткнувшись носом мне в бок.
Тёплый.
Маленький.
Совершенно бесполезный.
Я лежал без сна и думал, что жизнь ужасно несправедлива.
А потом произошло событие, которое изменило всё.
Хозяйка включила Жужжащего Монстра.
Для тех, кто не знает: Жужжащий Монстр — это круглая плоская тварь, которая ездит по квартире и пожирает пыль. Люди называют его роботом-пылесосом и почему-то считают полезным.
Люди вообще склонны считать полезными очень странные вещи.
Я, как опытный ветеран поддиванных операций, давно изучил повадки этого чудовища.
Оно слепое, но невероятно настойчивое.
Врезается в ножки мебели, разворачивается и продолжает путь.
Если находиться повыше — опасности нет.
Поэтому, едва услышав знакомое жужжание, я привычно запрыгнул на шкаф.
И только оттуда заметил Рыжего.
Он стоял посреди комнаты.
Лапы расставлены.
Шерсть дыбом.
Из-за этого он был похож на маленький рыжий одуванчик.
Глаза — как блюдца.
А Монстр уже выезжал из-под кресла и двигался прямо на него.
Малыш не убегал.
Он просто не понимал, что нужно делать.
Замер и жалобно запищал.
Так же, как плакал в первые ночи.
Я сидел на шкафу.
Мне было спокойно.
Безопасно.
Я мог просто наблюдать.
«Сейчас эта штука доедет до него, ткнётся в лапу и поедет дальше, — подумал я. — Ничего страшного. Пусть учится жизни».
Монстр приближался.
Писк становился отчаяннее.
И вдруг мои лапы сами приняли решение.
Без моего разрешения.
Я спрыгнул со шкафа и приземлился между Рыжим и этой жужжащей гадостью.
Шерсть на загривке встала дыбом.
Спина выгнулась.
Я зашипел так, как не шипел за все десять лет.
Ни на ворону.
Ни на ветеринара.
Ни на соседского кота.
А на эту плоскую тварь, которая посмела приблизиться к моему…
К моему недоразумению.
Монстр уткнулся в мою лапу, задумался и уехал в сторону балкона.
Наступила тишина.
Я тяжело дышал.
Позади послышался шорох.
Обернулся.
Мелкий сидел и смотрел на меня огромными глазами.
Но теперь в них не было страха.
Было что-то другое.
Что-то странное, от чего внутри стало тесно и тепло одновременно.
Он подошёл ко мне, ткнулся носом в подбородок и лизнул.
Точно так же, как в день знакомства.
Я по привычке фыркнул.
А потом быстро лизнул его в лоб.
Всего один раз.
Чтобы никто не видел.
Но хозяйка всё видела.
Она стояла в дверях кухни и прикрывала рот рукой.
Глаза у неё блестели.
— Не смотри на меня так, — проворчал я. — Я просто спас ковёр от лишней шерсти.
С тех пор я перестал прятаться под кроватью.
Рыжий по-прежнему охотится за моим хвостом.
Я позволяю.
Иногда даже специально шевелю кончиком.
Но исключительно из практических соображений. Уставший котёнок меньше портит мебель.
Он всё ещё пытается искать молоко в моей шерсти.
Я лишь тяжело вздыхаю и терпеливо жду, пока он уткнётся носом и уснёт.
Обычно на это уходит минуты три.
Когда он засыпает, я кладу подбородок ему на спину.
Рыжая шерсть пахнет кормом и чем-то удивительно домашним.
Наверное, именно так пахнет слово «свой».
Хозяйка умиляется:
— Кузя наконец принял малыша!
Наивная женщина.
Это не я его принял.
Это он впустил меня в свою жизнь.
Десять лет я был уверен, что мне хорошо одному.
А потом появился рыжий комочек шерсти, лизнул меня в нос, и оказалось, что «хорошо» бывает совсем другим.
Более тёплым.
Более шумным.
С чужой шерстью на моей лежанке и погрызенными усами.
Я научил его многим важным вещам.
Например, как будить хозяев ровно в пять утра, удобно расположившись у них на груди.
Как правильно занимать место возле батареи: кто раньше проснулся, тот и победил.
И как обходить Жужжащего Монстра с достоинством.
А он тоже научил меня кое-чему.
Но об этом я рассказывать не собираюсь.
Это личное.
Теперь нас двое.
А у ваших питомцев было так, что старший сначала не принимал нового жильца, а потом неожиданно начинал заботиться о нём?
