Григорий выехал ещё на рассвете. Матвей проводил взглядом, как серая машина скрылась за поворотом, и понял — теперь остаётся только ждать.
Анна Сергеевна постаралась отвлечь мальчика делами. С утра они вместе пололи огород, потом подправили покосившийся забор, а после она повела его к небольшому пруду на окраине села.
— Раньше здесь вся деревня собиралась, — рассказывала она по дороге. — Дети плескались до самой темноты, взрослые рыбачили. А теперь… почти никого не осталось. Молодёжь разъехалась, остались одни старики.
Матвей шёл рядом молча. Ему нравилось это место — тихое, спокойное, совсем не похожее на шумный город, где он жил с отцом. Здесь не было суеты, сигналов машин и криков. Только шелест листвы, пение птиц и лёгкий ветер.
К вечеру они вернулись домой. Анна Сергеевна накрыла на стол, и они сели ужинать. Матвей всё время поглядывал в окно, ожидая, что вот-вот появится машина дяди. Но минуты тянулись, а Григорий не приезжал.
— Наверное, задержался, — мягко сказала женщина. — Может, дела затянулись… или в пробке стоит.
Лишь когда уже начало смеркаться, у калитки остановилась знакомая серая машина. Григорий вышел, держа в руках толстую папку. Его лицо было серьёзным, даже напряжённым, но в глазах горела решимость.
Он вошёл в дом и сразу положил папку на стол.
— Я оказался прав, — произнёс он без лишних вступлений. — Виктория подделала завещание. Настоящий документ хранился у нотариуса — Фёдора Ивановича Рыбакова в Сосновске. Он был другом нашего отца, знает нас с Андреем с детства. Как только я приехал, он сразу передал мне копию. Андрей составил завещание ещё три месяца назад, до болезни. Всё имущество переходит в доверительное управление для Матвея. Я назначен управляющим до его совершеннолетия. Виктории оставлено только право жить в доме до тех пор, пока Матвей не вырастет, и небольшое ежемесячное содержание.
— Значит, она солгала… — тихо проговорила Анна Сергеевна.
— Более того, — продолжил Григорий, — она предъявила поддельное завещание, заверенное местным нотариусом, которого, скорее всего, просто купила. По этой фальшивке всё имущество якобы принадлежит ей. — Он открыл папку, достал документы. — Я уже связался с коллегами. Завтра подаю заявление в полицию. Мошенничество, подделка документов, оставление ребёнка в опасности. Ей светит серьёзный срок.
Матвей молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, отец не бросил его. Он подумал о нём заранее, всё предусмотрел… А Виктория просто решила всё присвоить.
— А что теперь будет? — тихо спросил он.
— Будет суд, — ответил Григорий. — Это займёт время, но я уверен — мы выиграем. У нас есть настоящий документ, оформленный честно. И я знаю, как вести такие дела. Виктория проиграет. Её выселят, заставят вернуть всё, что она присвоила. А тебе, Матвей, достанется всё, что оставил отец.
Мальчик немного помолчал, потом спросил:
— А где я буду жить… пока идёт суд?
Григорий сел рядом и посмотрел ему в глаза.
— Со мной. В столице. Я оформлю временную опеку, а потом — постоянную. Ты мой племянник, моя семья. Я тебя не оставлю.
Матвей кивнул. В груди стало тепло. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один.
— Спасибо… — выдохнул он.
Григорий улыбнулся.
— Это мне надо тебя благодарить. За шанс всё исправить. Я не смог защитить брата… но тебя защищу.
Анна Сергеевна поставила на стол чай.
— Значит, завтра уезжаете?
— Да, — подтвердил Григорий. — Нужно заняться документами, подать заявление, оформить опеку. И для Матвея многое сделать: одежду купить, в школу записать, комнату подготовить.
Женщина посмотрела на мальчика с грустью.
— Я буду скучать по тебе… За эти дни ты стал мне почти родным.
У Матвея сжалось горло. Он тоже привык к ней. Эта добрая женщина приютила его, когда он остался один, согрела, накормила, дала надежду.
— Я тоже буду скучать… Спасибо вам за всё.
Анна Сергеевна обняла его.
— Приезжай летом, хорошо? Я буду ждать.
Григорий мягко улыбнулся:
— Он обязательно приедет. Если вы не против, пусть проводит у вас каникулы. Здесь ему будет хорошо.
— Конечно! — обрадовалась она. — Я только за.
Вечер прошёл в разговорах. Григорий рассказывал о столице, о своей работе, о школе рядом с домом. Анна Сергеевна делилась воспоминаниями о селе, каким оно было раньше — живым, шумным, полным смеха. Матвей слушал и думал о будущем. Оно немного пугало, но в то же время манило.
Ночью он долго не мог уснуть. Лежал в темноте, вспоминая отца — его голос, руки, взгляд.
Отец любил его. И даже уходя, позаботился о нём.
— Спасибо, папа… — прошептал Матвей. — Я тебя не подведу.
Утром начались сборы. Анна Сергеевна приготовила еду в дорогу, собрала бутерброды и фрукты. Григорий уложил рюкзак в машину.
— Всё готово. Пора ехать.
Матвей крепко обнял женщину.
— Я приеду летом. Обещаю.
— Я буду ждать, — сказала она и поцеловала его в макушку. — Береги себя. И слушайся дядю.
Они сели в машину. Двигатель заурчал, и автомобиль тронулся. Матвей долго смотрел в заднее стекло, пока фигура Анны Сергеевны не исчезла.
Потом он повернулся вперёд.
Там была дорога. Там была столица. Там была новая жизнь.
И — справедливость.
Дорога заняла несколько часов. Григорий уверенно вёл машину, иногда бросая взгляд на племянника. Матвей молча смотрел в окно, наблюдая, как меняются пейзажи.
Когда впереди показались первые дома большого города, внутри у него снова возникло волнение.
— Не переживай, — спокойно сказал Григорий. — Я понимаю, тебе всё это непривычно. Но ты привыкнешь…
