— Я ухожу, чтобы ты наконец поняла, кого потеряла! Поживи неделю одна, попробуй справиться без мужчины в доме — может, тогда научишься ценить заботу!
Виталик с нарочитым пафосом швырнул в спортивную сумку связку носков, едва не смахнув с полки мою любимую вазу.
Я молча наблюдала за этим спектаклем, прислонившись к дверному косяку. Внутри всё бурлило — смесь обиды и какого-то нервного, почти истерического смеха.
Мой муж, тридцатилетний «мальчик», стоял посреди моей — купленной мной ещё до свадьбы! — однокомнатной квартиры и пытался запугать меня своим уходом.
Похоже, он искренне считал, что без его драгоценного присутствия стены рухнут, а я зачахну, как забытая на бабушкином подоконнике герань.
А началось всё, как обычно, после воскресного визита к Вере Тимуровне.
Моя свекровь была женщиной особого склада: она умела говорить комплименты так, что хотелось провалиться сквозь землю, а советы раздавала тоном командира, отчитывающего солдата за грязные сапоги.
Виталик вернулся от матери явно «заряженным». Это было видно сразу: губы поджаты, взгляд цепкий, ноздри раздуваются — будто он ищет пыль.
— Аня, почему у нас снова полотенца в ванной висят не по цветам? — начал он с порога, даже не сняв обувь. — Мама говорит, это создаёт визуальный шум и разрушает гармонию в доме.
Я глубоко вздохнула.
— Виталик, твоя мама видела гармонию только в телешоу девяностых, а полотенца висят так, чтобы ими было удобно пользоваться, — спокойно ответила я, помешивая рагу.
Он нахмурился, прошёл на кухню и ткнул пальцем в крышку кастрюли.
— Опять овощи кусками? Мама говорит, настоящая жена должна всё превращать в пюре — так лучше для мужского организма. Ты просто ленишься.
— Виталий, — я отложила ложку. — У твоей мамы нет зубов, потому что она сэкономила на стоматологе, купив третий сервиз в витрину. А у тебя зубы есть. Жуй.
Он покраснел, вдохнул, собираясь выдать очередную порцию «маминой мудрости», но запнулся.
— Ты… ты просто неблагодарная! — выдохнул он. — Мама, между прочим, кандидат наук по домоводству!
— Виталик, твоя мама всю жизнь работала вахтёром в общежитии, а «кандидатом» себя называет только потому, что ей нравится это слово, — холодно парировала я.
Он замер с открытым ртом, пытаясь придумать аргумент, но мысли явно подвели.
Муж моргнул, скрипнул зубами и раздражённо махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
В этот момент он выглядел настолько нелепо, что напоминал растерянного пингвина.
И именно тогда он решил меня «проучить».
— Всё! С меня хватит твоего хамства! — заявил он, застёгивая сумку. — Я уезжаю к маме. На неделю.
Посиди тут, подумай над своим поведением. Когда вернусь — хочу видеть идеальный порядок и извинения. В письменном виде!
Он ушёл. В квартире воцарилась тишина.
Появилось странное ощущение пустоты и… неожиданного облегчения. Но обида всё равно жгла.
Он ушёл из моего дома, чтобы наказать меня тем, что я останусь в комфорте и тишине? Блестящий стратег.
Однако судьба приготовила мне сюрприз куда серьёзнее, чем Виталикины истерики. В понедельник утром меня вызвал начальник.
— Анна Сергеевна, срочно горит проект в филиале. Мюнхен. Нужно вылетать уже завтра, срок — три месяца. Оплата двойная, плюс премия — хватит на недорогую машину. Выручайте, больше некого отправить.
Я стояла в кабинете и чувствовала, как будто за спиной расправляются крылья.
Три месяца! Без Виталика, без звонков Веры Тимуровны, с отличной зарплатой.
— Я согласна, — не раздумывая ответила я.
Выйдя из офиса, я задумалась. Квартира будет пустовать три месяца. Коммунальные сейчас недешёвые. И тут мне позвонила подруга.
— Анька, у меня катастрофа! Сестра с мужем и двумя детьми приехали в гости. Ещё и лабрадора с собой привезли. А у нас ремонт — жить негде. В гостиницу с собакой нельзя, да и дорого. Они шумные, конечно, но платят сразу и щедро! Дай номер риелтора, у тебя же есть контакты.
В голове мгновенно сложился идеальный план.
— Ленка, пусть едут ко мне. Уже завтра. Я улетаю в командировку. Ключи оставлю у консьержки.
Только условие: если объявится какой-то мужчина и начнёт качать права — гнать его без разговоров.
В тот же вечер я собрала вещи, всё ценное сложила в коробку и отвезла к маме, а квартиру подготовила к сдаче.
Виталик на звонки не отвечал — «воспитывал». Ну-ну.
Утром я улетела, а в мою квартиру заселилась шумная, но весёлая семья: отец Арсений, мама Злата, трое детей и огромный, добродушный, но очень громкий лабрадор по кличке Барон.
Прошла неделя. Как я потом узнала, Виталик героически выдержал семь дней «райской жизни» у мамы.
Оказалось, Вера Тимуровна хороша только на расстоянии. В быту её «забота» душила хуже удавки.
— Виташенька, не чавкай, — одёргивала она его за завтраком.
— Виталий, зачем ты дважды смываешь воду? Счётчик же крутится!
— Сынок, ты неправильно сидишь, спина искривится, будешь как дядя Боря — горбатый.
К концу недели Виталик взвыл. Он решил, что я уже достаточно наказана, всё осознала и раскаялась. Пора возвращаться победителем.
Он купил три унылых тюльпана (видимо, символ прощения) и поехал домой.
Подойдя к двери, предвкушая мою радость и раскаяние, он вставил ключ в замок. Ключ не повернулся.
Он нахмурился, дёрнул ручку — закрыто. Нажал на звонок.
За дверью раздался топот, словно бежало стадо, а затем громкий лай, от которого задрожала дверь.
— Кто там? — раздался густой мужской голос.
Виталик отшатнулся.
— Э-э… Я Виталий. Муж. Откройте!
Дверь распахнулась. На пороге стоял Арсений — широкоплечий мужчина в майке, с шампуром в руке. Рядом, высунув язык, стоял Барон.
— Какой ещё муж? — удивился он. — Анны нет. Она уехала. Мы здесь живём, снимаем квартиру. Договор есть, деньги заплачены. Ты кто такой?
— Я… хозяин! — закричал Виталик. — Это моя квартира! Ну, жены… Мы тут живём!
— Слушай, уважаемый, — добродушно сказал Арсений, похлопав его шампуром по плечу и оставив жирное пятно. — Аня сказала, что муж у мамы живёт. Квартира свободна. Иди к маме, не мешай людям отдыхать. Злата, неси аджику!
Дверь захлопнулась прямо перед носом Виталика.
Через минуту мой телефон разрывался от звонка. Я сидела в ресторане с видом на парк, ела гребешки и пила белое вино.
— Алло? — лениво ответила я.
— Ты что натворила?! — кричал он так, что пришлось отодвинуть телефон. — Кто эти люди в нашем доме?! Почему они меня не пускают?!
— Виталик, не ори, — холодно перебила я. — Ты же сам ушёл. Сказал — на неделю, а может и навсегда, чтобы я «поняла».
Я поняла. Одной жить скучно и дорого. Поэтому я сдала квартиру. Договор — на три месяца.
— На три месяца?! — он перешёл на визг. — А мне где жить?!
— У мамы. Там тебе хорошо: борщ-пюре, полотенца по фен-шую. Живи и наслаждайся. Я в командировке.
— Я подам на развод! И вызову полицию!
— Вызывай. Квартира моя, собственник я. Договор официальный, налоги плачу. А ты там даже не прописан. Ты никто, Виталик. Просто гость, который злоупотребил моей добротой.
Я сбросила вызов.
Через десять минут позвонила Вера Тимуровна.
— Анна! — её голос звенел, как стекло. — Ты что себе позволяешь? Ты выгнала мужа на улицу! Это бесчеловечно!
— Вера Тимуровна, — спокойно ответила я, — а про равноправие супругов вы не слышали? В документах на квартиру указано только моё имя. Ваш сын решил меня «воспитывать» уходом? Эксперимент удался.
— Да ты меркантильная хамка! — закричала она. — Ты разрушила семью!
— Жалуйтесь хоть на телевидение, — усмехнулась я. — Вы же говорили, что Виталик у вас золото. Вот и забирайте своё сокровище. Только пюре не забывайте ему делать.
Она что-то захлебнулась в трубке и отключилась.
Три месяца пролетели незаметно. Я вернулась довольная, с деньгами и ясным пониманием, что прежняя жизнь мне не нужна.
Квартира встретила меня чистотой — Арсений и Злата оказались очень порядочными людьми. Всё отмыли до блеска и даже починили кран, до которого у Виталика год не доходили руки.
Через пару часов после моего возвращения на пороге появился Виталик. Выглядел он жалко: похудевший, с серым лицом. Жизнь с мамой явно не прошла бесследно.
— Аня, — начал он, глядя в пол. — Ну хватит обижаться. Я всё понял. Мама тоже… перегибала. Давай попробуем сначала? Я вещи принёс.
Он попытался пройти в квартиру. Я перегородила ему путь чемоданом.
— Виталик, начинать нечего. Ты хотел, чтобы я научилась ценить мужчину в доме? Я научилась.
Арсений кран починил без напоминаний. А ты год ныл, что некогда.
— Но я твой муж! — вскрикнул он, и в глазах мелькнул страх.
— Был мужем — стал обузой, — спокойно ответила я. — Твои вещи внизу в кладовке. Ключи оставь.
— Ты не посмеешь! Я отсужу половину ремонта!
— Ремонт делал мой отец. А ты только жаловался, — улыбнулась я. — Всё, спектакль окончен.
Он стоял, моргая, не понимая, в какой момент его «план воспитания» обернулся полным провалом.
Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как старт нового этапа моей жизни.
Говорят, Виталик до сих пор живёт с мамой. Теперь Вера Тимуровна контролирует всё: что он ест, когда ложится спать и с кем разговаривает.
А он ходит тихий, сгорбленный, глядя под ноги — словно боится наступить на невидимые мины её настроения.
