— Катя, может, тебе уже пора уходить в декрет? — осторожно заметила Галина Петровна. — Ты посмотри на себя: бледная, руки дрожат. Да и по срокам уже давно время.
Катерина автоматически опустила взгляд на пальцы, которые действительно мелко подрагивали, сжимая кружку с давно остывшим чаем.
Седьмой месяц давался тяжело — токсикоз так и не отступил, к вечеру ноги отекали, а на работе приходилось стоять почти весь день.
— А деньги? А зарплата? — она покачала головой. — Выплаты в декрете мизерные, Галина Петровна. Рома один всё не вытянет. Я ещё немного поработаю, хотя бы месяц…
Свекровь махнула рукой:
— Ты ребёнка носишь, его сына. Пусть Роман и думает, как вас содержать. Он мужчина или как?
Спорить сил не было. Через неделю Катерина сдалась: написала заявление, собрала вещи из шкафчика и с непривычным чувством пустоты вышла за проходную.
Первые дни были странными — не нужно вставать в шесть утра, бежать на автобус, стоять у конвейера. Но постепенно она начала приходить в себя.
Стала высыпаться, гулять в парке, готовить нормальную еду вместо перекусов на бегу.
Щёки порозовели, тошнота отступила, а на приёме врач даже удивилась — анализы пришли в норму.
Сын родился в начале марта — крепкий, громкий, три семьсот. Катерина лежала в палате и не могла поверить, что этот крошечный человечек — её ребёнок, её Миша.
Первый год прошёл как в тумане: бессонные ночи, кормления каждые три часа, бесконечные стирки и укачивания.
Она потом даже не могла вспомнить, когда нормально спала или спокойно ела. Всё её существование сосредоточилось на одном — на сыне.
Его плач, его сон, первая улыбка, первый зуб. Деньги по уходу за ребёнком приходили, но исчезали моментально — подгузники, смеси, лекарства от колик.
Роман работал, приносил деньги, и Катерина искренне была ему благодарна. Без всяких скрытых мыслей. Муж обеспечивает семью — так и должно быть.
Когда Мише исполнилось три, она вышла на работу. Новая смена, новый напарник, но руки быстро вспомнили привычные движения.
Первая зарплата после перерыва — она держала конверт и не могла сдержать радости. Небольшие деньги, но свои.
Она купила сыну ботинки, себе — ту самую помаду, о которой мечтала ещё до декрета, и сварила любимый Ромин борщ.
Вечером они сидели втроём за столом. Миша ковырялся ложкой, Роман ел молча. Обычный вечер…
— Катя, — Роман отодвинул тарелку, — ты когда долг возвращать собираешься?
Катерина замерла.
— Какой долг?
Он достал телефон и показал экран:
— Смотри. Я всё записывал.
На экране была таблица: даты, суммы, пометки. Продукты, коммуналка, подгузники, лекарства, одежда, коляска, автокресло. Три года жизни — в цифрах.
— Девятьсот сорок тысяч. Почти миллион, — спокойно сказал он. — Я всё это время один тянул семью.
Катерина смотрела на него и не узнавала. Вроде тот же человек, но внутри — чужой.
— Рома, я была в декрете… Я растила нашего сына!
— И хорошо, — кивнул он. — Но семья — это поровну. Ты не работала три года, я работал за двоих. Теперь твоя очередь компенсировать.
Миша начал проситься к мультикам. Катерина машинально вытерла ему рот и отпустила.
— Я давно хочу машину поменять, — продолжил Роман. — Так что, когда деньги?
— Потерпи немного… — тихо сказала она. — Верну.
Он остался доволен и начал рассказывать про работу.
А внутри у неё всё изменилось. Благодарность исчезла. Осталось холодное, жёсткое чувство — презрение. К человеку, который считал каждую копейку, потраченную на собственного ребёнка.
Через месяц он снова напомнил:
— Катя, ну что?
— Скоро…
Она дождалась дня, когда он уехал на работу, и начала собираться.
Сначала вещи Миши. Потом свои.
Две сумки и несколько пакетов — вся их жизнь.
Съёмная квартира встретила их пустотой.
Миша бегал по комнате, радуясь эху. А Катерина села на пол и наконец расплакалась.
Через час зазвонил телефон.
— Ты где?! — кричал Роман. — Я дома, а тут пусто! Где вы?!
— Я подала на развод, Рома.
Он рассмеялся:
— Ты с ума сошла?
— Ты же говорил, что я тебе должна. Вот и взыскивай через суд. А я подам на алименты.
— Да ты… меркантильная! — закричал он. — Я тебя содержал!
Катерина отключила звонок.
Телефон продолжал вибрировать, но она его отложила и пошла к сыну.
Сейчас было важно только одно — его спокойствие.
Развод длился три месяца.
Роман пришёл в суд с распечатанной таблицей.
— Вы хотите взыскать с бывшей жены расходы на ребёнка? — уточнила судья.
— На семью, — поправил он.
— Она находилась в отпуске по уходу за ребёнком. Оснований нет. В иске отказать.
Алименты назначили сразу.
Роман вышел, не взглянув на неё.
На лестнице её догнала Галина Петровна.
— Катя… прости меня. Мне стыдно за сына.
Катерина молчала.
— Можно мне видеть Мишу? Пожалуйста…
Катерина немного помолчала, затем кивнула:
— Конечно. Я с Ромой развелась, не с вами.
Она вышла на улицу.
Впереди начиналась новая жизнь.
