Я взял на себя заботу о внучке после того, как так называемая «авария» унесла жизни всей моей семьи. И вот, спустя двадцать лет, она посмотрела мне прямо в глаза и произнесла:
«Дедушка… это не было случайностью».
Двадцать лет назад мой сын, его жена и двое их детей уехали из моего дома после короткого рождественского визита.
Их автомобиль слетел с узкой загородной дороги и врезался в группу деревьев.
Выжила только одна.
Эмили. Ей было всего пять.
Все называли это чудом. Так говорили полицейские. Так считали врачи. Так сказал и пастор, стоявший у алтаря перед тремя закрытыми гробами, пока я прижимал к себе ребёнка, не понимающего, почему вокруг столько слёз.
У Эмили были переломанные рёбра и сильное сотрясение. Врачи уверяли, что воспоминания у неё почти отсутствуют. Они настоятельно просили меня не расспрашивать её. Не тревожить прошлое.
Я послушался.
Я похоронил сына, невестку и внука… и в пятьдесят лет снова стал отцом.
Мы никогда не обсуждали ту ночь. Когда Эмили спрашивала, почему её родители не возвращаются, я говорил, что была сильная буря. Что никто не виноват.
Она принимала это без истерик. Без протеста.
Она выросла светлым ребёнком. Разумной. Осторожной во всём. После окончания колледжа она снова поселилась у меня. Устроилась в небольшую фирму, занимавшуюся юридическими исследованиями. В двадцать пять лет она была взрослой, собранной, надёжной.
И несколько недель назад она начала задавать вопросы.
Про время происшествия.
Про полицейские документы.
Про детали, о которых я сам не вспоминал годами.
В прошлое воскресенье она вернулась домой раньше, чем обычно.
Пальто она так и не сняла. Просто стояла в прихожей, сжимая в руках аккуратно сложенный лист.
— Дедушка, — сказала она тихо, но уверенно. — Нам нужно поговорить.
Она положила бумагу передо мной.
— Я должна рассказать тебе правду, — продолжила она.
— Это не была авария.
Мои пальцы задрожали, когда я начал разворачивать лист.
