Стоял тоскливый, пасмурный сентябрьский день. Под мелким дождём по улицам бродила мокрая, перепачканная кошка и жалобно мяукала. Ещё вчера она стала матерью, а сегодня её малышей уже не было — они не выжили. Улица редко бывает милосердной, особенно к тем, кто только что родил и сам держится из последних сил.
Кошка медленно переходила из одного двора в другой, надеясь отыскать хоть какую-то еду. Возле мусорных баков иногда удавалось поживиться. Найдя засохшую корочку батона, она с трудом сгрызла её, а потом устроилась в укромном месте и принялась вылизывать лапки — старая кошачья привычка, сильнее даже голода.
А в это время в соседнем дворе тоненько и безнадёжно пищали трое новорождённых щенков. Их мама — бездомная дворняжка — была рядом, но помочь не могла: молока почти не было. Как прокормить малышей, она не представляла. Утром, выбежав искать еду хотя бы для себя, собака угодила в руки отловщиков. И щенки остались одни — слепые, дрожащие от холода, зовущие на помощь слабыми голосами.
Кошка, закончив с едой, снова отправилась в путь — ей хотелось найти что-то более питательное. Проходя мимо очередной помойки, она вдруг уловила странный звук. Насторожилась, прижала ушки и замерла. На мгновение ей показалось, что она слышит зов своих котят.
«Нет… этого не может быть», — будто сказала она сама себе. Ведь их уже нет. Кошка сделала несколько шагов — и писк повторился. В этот раз сомнений не осталось. Позабыв об осторожности, она бросилась к контейнерам.
Увидев щенков, кошка остановилась как вкопанная. Они чем-то напоминали её собственных малышей — только были чуть крупнее. Такие же слепые. Такие же беспомощные. Она подошла ближе, аккуратно обнюхала их, убедилась, что опасности нет, и начала осторожно вылизывать крошечные головки — словно решив, что сначала сирот нужно привести в порядок.
Щенки уловили запах молока и, подчиняясь инстинкту, потянулись к кошке. А молоко у неё ещё было — оно не успело исчезнуть.
Малыши жадно припали к теплу и быстро насытились. В их маленьких животиках разлилось тепло, писк сменился тихим сопением, и щенки наконец уснули.
Так кошка снова стала мамой. Не по крови — по сердцу.
Щенки росли удивительно быстро. Уже через месяц они носились по двору, возились, играли и дрались понарошку, становясь почти одного роста со своей приёмной кормилицей. Кошка ловила мышей — их в округе было много — и щенки тоже пытались охотиться, подражая «маме»: крались, прыгали, промахивались, но учились старательно и с азартом.
Зима была всё ближе, и кошке нужно было найти укрытие. Каждый день она уходила на поиски тёплого места, а щенки оставались в кустах — возились, играли и терпеливо ждали её возвращения, как ждут самого важного существа на свете.
Однажды утром один из щенков гонял у мусорных баков мышь. Не ради еды — просто из озорства. Двое других дремали неподалёку, свернувшись клубками на куске картона.
И вдруг во двор въехал огромный мусоровоз. Тяжёлый, громоздкий. Щенок рванул в сторону и едва не угодил под колесо — ещё мгновение, и случилась бы беда. От ужаса он залаял изо всех сил. Водитель резко остановился, выскочил из кабины и подошёл посмотреть, кто тут такой голосистый.
— Ух ты, какой смелый! — усмехнулся мужчина. — Ты чей такой? И как зовут?
Щенок радостно завилял хвостом и начал подпрыгивать, счастливый, что на него обратили внимание. А водитель как раз давно подумывал о собаке для дочери, и эта встреча его зацепила. Он наклонился, попытался взять щенка на руки, но тот вывернулся и побежал к кустам. Потом остановился, оглянулся и звонко залаял — зовя за собой.
Мужчина развёл руками и пошёл следом. Заглянул под ветки — и увидел там ещё двоих таких же.
— Вот это да… — выдохнул он. — Хотел одного, а тут сразу трое.
Вдалеке нетерпеливо посигналили — кто-то не мог проехать из-за мусоровоза. Мужчина быстро выбрался из кустов и жестом позвал щенков. Те доверчиво выбежали следом, весело семеня лапами и тихо подтявкивая от радости.
Егор — так звали водителя — усадил всех троих в кабину, закончил работу и поспешил сдавать смену. А где-то в том дворе, среди сырой травы и кустов, должна была вернуться кошка, не понимающая, почему её дети исчезли…
Вернувшись в гараж, Егор сразу подошёл к начальнику:
— Михалыч, войди в положение. На Восточной щенков подобрал. Хочу сегодня заехать к ветеринару — всё-таки с улицы они.
— Дело хорошее, Егор, — кивнул тот. — Езжай. Завтра за Толяна смену отработаешь.
— Договорились.
Из клиники Егор вышел в отличном настроении. Щенки оказались здоровыми, им сделали прививки и дали профилактические препараты. Он уже строил планы: будки поставить или вольер сделать — места во дворе хватит.
Дома его ждали жена и дочка. Небольшой дом, свой двор, район ещё не тронула плотная застройка. Щенков устроили на веранде, постелили мягкие лежаки. А дочка сияла: она ждала одного питомца, а получила сразу троих — счастья было через край.
Пока девчонки возились с новыми жильцами, Егор вышел покурить — и замер. На крыльце сидела кошка. Та самая. Она смотрела настороженно и испуганно. Она не понимала, куда исчезли её дети и почему человек их увёл.
А всё оказалось просто. Возвращаясь к кустам, кошка издалека увидела незнакомца и заметила, как трое её «сыночков» бегут за ним. Сердце сжалось от страха, но бросить их она не смогла. Она тихо забралась в укромное место между кабиной и кузовом мусоровоза — и поехала вместе с ними. Потом, держась в стороне, сопровождала до клиники и до дома. А теперь, не видя щенков, тревожилась ещё сильнее.
— А ты кто такая? — удивился Егор. — Ма-а-ать, у нас, кажется, ещё один гость!
Он открыл дверь. Кошка осторожно вошла, обнюхивая всё вокруг и стараясь не делать резких движений. В тот же миг с веранды выбежали щенки, радостно залаяли и бросились к ней. Кошка тут же начала вылизывать их мордочки, будто проверяя:
живые… мои… рядом…
— Да вы, похоже, знакомы, — рассмеялся Егор. — Прямо как Д’Артаньян и три мушкетёра!
Все засмеялись. И стало ясно: придётся обустраивать ещё одно тёплое место — уже для кошки. Потому что отнять у щенков маму во второй раз никто бы не решился.
Так в доме появилась не просто тройка щенков, а настоящая семья — с приёмной кошкой во главе, которая однажды решила: чужих детей не бывает.
