Я была женщиной «на стороне».
Женщиной, ради которой женатый мужчина разрушил свою прежнюю жизнь.
Мне понадобилось немало времени, чтобы он вообще заметил меня. Я наблюдала, выжидала, подстраивалась. Я даже изменила себя — отрастила волосы, перекрасила их, сделав оттенок похожим на цвет его жены. Это заняло годы. Но в итоге он сломался. Ушёл из семьи. Стал кружить вокруг меня, как преданный пёс, готовый выполнить любое желание.
И именно тогда, когда я получила всё, что хотела, меня накрыла странная пустота.
Дело было не столько в нём, сколько во всей истории целиком. Адреналин, азарт, ощущение власти — всё то, ради чего я так долго жила, внезапно потеряло вкус. Я годами стремилась к тому, что мне не принадлежало, и когда цель была достигнута, я не понимала, что с ней делать дальше.
Его звали Маркус. Мы познакомились на работе. В тот день, когда я впервые увидела его, внутри будто что-то треснуло. Он не был эффектным или особенно харизматичным, но в нём было спокойствие. И ещё — его глаза светились, когда он говорил о детях. Это раздражало меня до глубины души.
Я не всегда была такой. Когда-то я верила в любовь, честность, карму. Но жизнь быстро отучила меня от иллюзий. Меня бросали. Мне изменяли. Меня не выбирали. В какой-то момент я решила: хватит быть той, кого обходят стороной. Я стану той, кто играет и выигрывает.
Я наблюдала за Маркусом. Видела, как он заботится о жене, оставляет ей записки, собирает ланч-боксы для дочерей. И вместо уважения или восхищения во мне росло желание забрать его себе.
Я начала с деталей. Выпрямила кудрявые волосы, перекрасилась в мягкий каштановый оттенок — почти как у неё. Поменяла духи на цветочные, потому что однажды услышала, как он похвалил такой аромат. Я стала задерживаться в офисе, находила предлоги просить его о помощи.
Это длилось почти два года. Я медленно, методично выматывала его.
Ничего резкого не было. Всё начиналось с разговоров, случайных касаний, совместных напитков после долгих рабочих вечеров. День, когда он сказал, что любит меня, ощущался как победа, ради которой я слишком долго жила.
Через полгода он ушёл от жены.
Он говорил, что не мог перестать думать обо мне. Что его брак давно разваливался. Что он заслуживает счастья. Я знала — он лжёт. Себе, мне и ей. Но я кивала и улыбалась. Потому что для меня важнее всего было выиграть.
Первый год был похож на электрический разряд. Он был одержим мной, словно пытался доказать, что разрушение семьи было правильным выбором. Подарки, поездки, разговоры о новой жизни, даже о ребёнке когда-нибудь.
Но чем больше он отдавал, тем яснее я понимала: я не хочу его. Мне было нужно не он — мне было нужно ощущение, что меня выбрали. Теперь, когда я стала «той самой», внутри поселилась тревога.
Я начала замечать то, что раньше упорно игнорировала.
Он так и не попросил искреннего прощения у своих детей. Он избегал сложных разговоров. Он никогда не брал ответственность — просто переходил от одной отговорки к другой, обвиняя обстоятельства. И в голове появился вопрос:
Если он смог оставить их ради меня, что помешает ему однажды оставить меня ради другой?
Эта мысль разъедала изнутри.
Однажды вечером мы ужинали. Он листал телефон, я без интереса ковыряла еду. И вдруг меня накрыло осознание: я его не люблю. Возможно, никогда и не любила.
Но уйти оказалось сложнее, чем понять это.
Он постоянно напоминал, чем пожертвовал:
— Я отказался от всего ради тебя.
— Теперь у меня есть только ты.
Иногда он плакал. Иногда давил на чувство вины. А я молчала, делая вид, что всё нормально.
Переломный момент пришёл неожиданно.
Обычный вторник. Я зашла в супермаркет и увидела его бывшую жену. Она выглядела уставшей, но спокойной. Помогала младшему ребёнку выбирать яблоки. Они смеялись.
И в груди резануло.
Не ревность.
Стыд.
Ночью я нашла её в интернете. Фото с детьми. Посты о восстановлении. Видео о совместном воспитании после предательства. Она нигде не называла Маркуса по имени, но было ясно — она прошла через боль и смогла восстановить себя.
Без злобы.
Без мести.
С достоинством.
Я не сомкнула глаз.
Утром я сказала Маркусу, что мне нужно пространство. Он сорвался — паника, обвинения, вопросы о другом мужчине. Возможно, я действительно использовала его. Но не так, как он думал.
Я сняла временное жильё и начала терапию. Впервые за долгие годы я осталась одна — и мне это не нравилось. Терапевт задавала вопросы, от которых невозможно было уйти:
Почему тебя тянет к недоступным?
Почему твоя ценность зависит от того, выбрали ли тебя?
Почему тебе важно победить других женщин, чтобы почувствовать себя значимой?
Каждая сессия словно снимала слой кожи.
Я начала волонтёрить в одной внешкольной программе. Случайно. Просто увидела объявление. Дети были шумными, честными, хаотичными. Им было всё равно, кто я и что у меня за прошлое. Им нужен был взрослый, который просто будет рядом.
Одна девочка — Алина — особенно тронула меня. Ей было восемь. Упрямая, дерзкая, обожала головоломки. Я часто оставалась после занятий, помогая ей с уроками или слушая истории про её кошку.
Однажды она спросила:
— У тебя есть дети?
— Нет, — ответила я после паузы.
Она кивнула и сказала:
— Ты была бы хорошей мамой. Ты умеешь слушать.
Это попало прямо в сердце.
Маркус писал ещё несколько раз. То злился, то умолял. Я ответила однажды — пожелала ему мира и надежды стать лучшим отцом. Потом заблокировала.
Прошёл год.
Я ни с кем не встречалась. Ни за кем не гналась. Я училась быть с собой. Радоваться мелочам: супу в дождливые дни, книгам в парке, случайному смеху.
И только потом я встретила Тео.
Он не был ярким. Не превращал меня в трофей. Мы познакомились в книжном клубе. Он рассказывал глупые шутки и всегда приносил еду, чтобы поделиться.
И впервые в жизни я поняла:
мне больше не нужно бороться, чтобы быть выбранной.
