Иногда ожидание важнее финала
Считается, что предвкушение праздника часто оказывается ярче самого события. Для Кристины это ожидание растянулось почти на четыре месяца и превратилось в настоящий мини-сериал — с ежедневными сообщениями, привычными фразами и ощущением близости, возникающим по ту сторону экрана.
За это время она запомнила вкусы Сергея до мелочей, выучила имена его школьных друзей и перестала обращать внимание на его странную манеру ставить по три многоточия после каждого «доброе утро».
Кристине было сорок пять. Возраст, когда на свидание идёшь уже не с трепетом, а с лёгкой иронией и исследовательским интересом.
«Посмотрим, что за персонаж появится на этот раз», — подумала она, собираясь.
Она относилась к тем женщинам, которые могут надеть простой кашемировый свитер так, будто это королевский наряд, и обладают редким чувством самоиронии, способным сгладить любую неловкость.
Сергею недавно исполнилось пятьдесят два. В переписке он производил впечатление спокойного, рассудительного человека с лёгкой иронией и — что особенно подкупало — ощущением надёжности.
«В нашем возрасте, Кристина, — писал он по вечерам, — уже не ищут салютов. Хочется тепла. Женщину, которая понимает без лишних слов».
«Без слов — так без слов», — улыбалась Кристина, подкрашивая ресницы. Главное, чтобы сказанные слова не вызывали желания немедленно встать и уйти.
Встречу назначили в небольшом уютном кафе: мягкий свет, запах корицы, спокойная атмосфера. Кристина пришла вовремя — собранная, уверенная, с настроем на приятный вечер. Выглядела она безупречно.
Сергей появился минут через пять. Вживую он оказался ниже, чем на фото, а взгляд был таким, словно он только что обнаружил серьёзную ошибку в годовом отчёте.
Он сел напротив, сухо улыбнулся и поздоровался.
Ни комплимента, ни тёплого «рад тебя видеть» не последовало.
Сергей окинул Кристину оценивающим взглядом, будто проводил проверку. Затем предложил заказать кофе с десертом — на этом и остановились.
— Кристина, — начал он голосом завуча перед педсоветом, — я внимательно проанализировал наше общение. Почти четыре месяца. И сейчас, увидев тебя лично, считаю необходимым сразу обозначить несколько моментов. У меня есть к тебе пять замечаний.
Внутри у неё что-то тихо хрустнуло — так обычно ломается хорошее настроение. Кристина опёрлась подбородком на ладонь и спокойно кивнула:
— Пять? Звучит внушительно. Я вся внимание.
Сергей не заметил иронии и загнул первый палец.
Первое — фотографии.
— На снимке в синем платье ты выглядишь иначе. Сейчас видно, что ты… более объёмная. Это может вводить мужчину в заблуждение. В нашем возрасте женщине стоит быть честнее.
«Объёмная — уже комплимент», — мысленно усмехнулась Кристина. «Хорошо, что не “монументальная”».
Второе — скорость ответов.
— Ты иногда отвечаешь слишком долго. Например, три недели назад я написал в 14:15, а ты ответила только в 16:40. Мужчины не любят ждать. Это неуважение.
— Я тогда была на совещании… — начала она, но Сергей уже загибал следующий палец.
Третье — место встречи.
— Почему именно это кафе? Оно слишком вычурное. Я предлагал что-нибудь проще. Такой выбор говорит о склонности к показному потреблению.
Кристина посмотрела на свой латте и поймала себя на неожиданном желании вылить его Сергею на голову. Но любопытство пока побеждало.
Четвёртое — внешний вид.
— Зачем это платье? Мы просто пришли выпить кофе. Оно слишком вызывающее для дневного времени. И украшения лишние. Женщина должна привлекать глубиной, а не блеском. В моём возрасте я ищу содержание, а не витрину.
Пятое — самостоятельность.
— Ты часто говоришь «я сама». Ты сама выбрала место. Ты не оставляешь мужчине пространства чувствовать себя мужчиной. Мне нужна женщина, которая советуется, а не демонстрирует независимость. Если мы продолжим общение, тебе придётся это изменить.
Он закончил, скрестил руки на груди и явно ждал раскаяния — или благодарности за свою «прямоту».
Кристина посмотрела на него и вдруг отчётливо поняла: четыре месяца переписки были всего лишь удобной маской. Перед ней сидел не надёжный мужчина, а педантичный манипулятор. Он искал не близость — он искал удобный объект для подпитки собственного эго.
— Знаешь, Сергей, — сказала она спокойно, почти мягко, — я тоже кое-что анализировала. И мне хватило пяти минут.
— И к какому выводу ты пришла? — прищурился он.
— Ты редкий экземпляр. Проехал полгорода, чтобы выставить счёт женщине, которую видишь впервые, — за её внешность, вкус и право быть собой. Это впечатляет.
Сергей нахмурился:
— Я просто говорю честно.
— Нет, — покачала головой Кристина. — Ты не честен. Ты просто несчастен и меряешь мир кривой линейкой. Фото не устраивают? Иди в музей — там экспонаты неизменны. Я отвечаю не сразу? Купи себе тамагочи. Платье не нравится? Я надела его для себя, не для тебя.
Она встала, поправила сумку и посмотрела на него спокойно и прямо:
— И напоследок. Если твоё эго рушится от слова «сама», тебе нужен не роман, а терапия. В сорок пять лет я слишком ценю своё время, чтобы тратить его на человека, начинающего знакомство с инвентаризации моих «недостатков».
— Ты куда? А кофе? — растерянно пробормотал Сергей.
— Допьёшь сам. Это поможет тебе экономить ресурсы. И совет напоследок: если хочешь, чтобы тебе смотрели в рот — запишись к стоматологу.
Дома Кристина первым делом заблокировала Сергея во всех мессенджерах. В её возрасте уют — это не только плед и тишина, но и телефон без людей, пытающихся втиснуть тебя в свой перекошенный шаблон.
А как вы считаете: это был неудачный флирт или заранее отрепетированный спектакль?
И стоит ли продолжать общение, если с первой минуты вам выставляют счёт за то, кем вы являетесь?
