Они сыграли свадьбу совсем молодыми: Сергею исполнилось двадцать три, Татьяне — двадцать один. В деревне это никого не удивляло. Вернулся парень из армии — значит, пора устраивать семейную жизнь.
Дом у Сергея был свой, родительский. Крепкий, поставленный на высокий фундамент, с резными наличниками на окнах и просторным двором. Сам он трудился на пилораме и получал неплохо. Татьяна устроилась в местную администрацию: оформляла справки, перебирала документы, заполняла бумаги.
Жили они спокойно. Не ругались, больших ссор не устраивали. По вечерам выходили на крыльцо, садились рядом и смотрели, как за рекой медленно опускается солнце. Тогда же говорили о будущем.
Самой главной их мечтой были дети.
Хотели двоих, а если получится — троих. Сына и дочку. Или двух мальчиков и девочку. Сергей после праздничного застолья, слегка захмелев, любил повторять:
— Без детей семья какая-то неполная. Всё равно что дом без окон. Стоит, а зачем — непонятно.
Татьяна слушала его и мягко улыбалась.
Она тоже мечтала о ребёнке — маленьком, тёплом, с пухлыми ладошками и розовыми пятками. Уже мысленно выбирала имена. Если родится мальчик — Егор. Если девочка — Алёна. В магазине засматривалась на распашонки, пелёнки и детские кроватки.
Однако проходил месяц за месяцем, а беременность не наступала.
Поначалу супруги не волновались. С первого раза не у всех получается. Потом появилась тревога. Ещё позже Татьяна решилась ехать на обследование в большой медицинский центр.
Её проверяли долго и тщательно. Она сдавала анализы, проходила ультразвуковые исследования и другие процедуры, названия которых почти сразу забывала.
Наконец врач — немолодая женщина в строгих очках — спокойно сообщила:
— Татьяна, вынуждена сказать, что у вас первичное бесплодие. Причина врождённая. К сожалению, исправить это невозможно.
Татьяна потом долго помнила больничный коридор.
Она сидела на жёстком стуле и смотрела на стену, покрытую зелёной масляной краской. По краям покрытие облупилось и пошло мелкими трещинами.
Татьяна думала:
«Сейчас стена расколется, и всё вокруг рухнет».
Но стена устояла.
А её жизнь — нет.
Домой она вернулась будто чужая.
Сергей встретил её у порога и сразу заглянул в лицо.
— Ну что? Что врачи сказали?
Татьяна всё рассказала.
Он медленно опустился на табурет и долго сидел молча. Потом поднялся и вышел во двор.
Через окно Татьяна видела, как муж курит одну сигарету за другой.
Когда Сергей вернулся, его лицо стало неподвижным и жёстким.
— Значит, будем лечиться, — произнёс он. — Деньги я найду. Поедем к другим врачам. Одному специалисту верить нельзя.
Они действительно пытались.
Ездили к целительницам, пили горькие травяные настои, посещали храмы, ставили свечи. Татьяна молилась подолгу, пока колени не начинали болеть.
Но ничего не менялось.
Примерно через год Сергей стал другим.
Он всё чаще молчал, раздражался по пустякам, за ужином смотрел только в тарелку. На вопросы отвечал коротко. Ночами долго ворочался и тяжело вздыхал.
А однажды утром сел напротив жены и сказал:
— Тань, я больше не могу так жить.
— Как — так?
— Без детей. Ты пойми, мне продолжение нужно. Фамилия. Чтобы было кому оставить дом. А иначе для чего всё это? Для кого я каждый день надрываюсь на пилораме?
Татьяна смотрела на него молча.
В горле стоял тяжёлый ком, но слёз не было.
— Ты не виновата, — продолжил Сергей, отводя взгляд. — Я понимаю, что это болезнь. Но всё равно не могу. Прости.
— Ты хочешь развестись? — тихо спросила она.
Сергей кивнул.
Не поднял глаз. Просто продолжил смотреть в пол.
Татьяна ушла в тот же день.
Собрала вещи примерно за полчаса. Не кричала, не упрекала, не плакала. Уложила в сумку несколько платьев, обувь и мамину шкатулку, где хранились серьги, небольшое колечко и старая брошь.
Сергей всё это время стоял у окна, повернувшись к ней спиной.
Только когда Татьяна уже подошла к двери, он пробормотал:
— Ты зла на меня не держи. Я правда иначе не могу.
Она ничего ему не ответила.
Сначала добралась автобусом до районного центра, затем пересела на поезд. За окном медленно проплывали леса, небольшие деревни и низкое серое небо.
Внутри у Татьяны была пустота.
Не острая боль, не злость, а именно пустота — словно из дома вынесли кровати, шкафы, столы и оставили одни голые стены.
В большом городе её никто не ждал.
Поначалу она поселилась в общежитии, затем сняла комнату у пожилой женщины. Устроилась санитаркой в больницу. Через некоторое время перешла работать нянечкой в детский дом. Позже поступила заочно и получила образование воспитателя.
Там она и осталась.
Здание детского дома было старым, построенным ещё много лет назад, но внутри старались сохранять уют.
Дети попадались разные.
Были сироты, отказники, ребята, которых забрали из тяжёлых семей. Одни сидели тихо и боялись каждого резкого звука. Другие дрались, грубили и пытались показать, что им никто не нужен.
Но на самом деле все они хотели одного — чтобы их любили.
И Татьяна их любила.
Она дежурила возле кроватей заболевших детей, разговаривала с ними по ночам, пекла по выходным пироги, пела малышам колыбельные.
Своего ребёнка у неё не появилось.
Зато детей вокруг стало много. Очень много.
Татьяна знала каждого по имени. Помнила даты рождения. Знала, кто любит манную кашу, кто не переносит молоко, кто боится грозы, а кто плачет по ночам и зовёт маму.
Она пришивала пуговицы, подшивала воротнички, вытирала носы, разнимала драки и ходила на школьные собрания.
За год таких собраний у неё бывало несколько десятков.
Она стала матерью для детей, у которых матери не было.
И ни разу не пожалела о выбранной жизни.
Сергей же женился снова уже через полгода после развода.
Новую супругу звали Валентина.
Она была молодой, крепкой, разговорчивой и весёлой — совсем не похожей на спокойную и задумчивую Татьяну. Работала продавцом в магазине, а в деревню приехала из соседнего района.
Познакомились они на танцах в сельском клубе.
Спустя два месяца сыграли свадьбу.
Через год родился сын — Андрей.
Сергей сиял от счастья.
Носил малыша на руках, купал в старой цинковой ванночке, толкал коляску по деревенской улице и выглядел важным и гордым.
Соседи улыбались ему вслед:
— Ну вот, Серёга, дождался! Теперь у тебя всё как положено!
Он кивал и довольно улыбался.
Ещё через три года Валентина родила дочку. Девочку назвали Настей.
Теперь у Сергея были и сын, и дочь — именно так, как он когда-то мечтал.
Дом ожил.
В нём постоянно звучали детские крики, смех и плач. Повсюду лежали игрушки, сушились пелёнки, стояли маленькие сапожки.
Сергей соорудил во дворе качели. Зимой катал детей на санках, летом водил на реку и учил держать удочку.
О Татьяне он почти не вспоминал.
Лишь иногда мелькала мысль:
«Интересно, как она живёт?»
Но Сергей быстро отгонял её.
У него теперь была новая жизнь. Как ему казалось, настоящая и полноценная.
Прошли годы.
Андрей окончил школу и уехал учиться. Через три года за ним последовала Настя.
Оба получили образование, нашли работу. Андрей устроился менеджером в частную фирму, Настя стала бухгалтером. Позже создали собственные семьи, у них появились дети.
Сергей остался в деревне.
К тому времени Валентина уже ушла от него. Ей надоела деревенская жизнь, и она перебралась к сестре на юг.
Так Сергей снова оказался один в большом доме с резными наличниками.
Он ждал, что дети будут звонить и приезжать.
Но они почти не приезжали.
И звонили редко.
Сначала Сергей оправдывал их: работа, дети, семейные заботы. Однако проходили недели и месяцы, а телефон по-прежнему молчал.
Он стал звонить сам.
Андрей часто сбрасывал вызов или отвечал на ходу:
— Пап, сейчас некогда. Потом перезвоню.
Но обещанного звонка не было.
Настя разговаривала чаще, однако беседы получались короткими и пустыми.
— Как здоровье?
— Нормально.
— У вас погода какая?
— Обычная.
— Дети как?
— Растут.
Сергей чувствовал: между ними что-то сломалось.
Невидимая нить, когда-то связывавшая отца с детьми, истончилась и порвалась.
Однажды он не выдержал и сам поехал к Андрею.
Предупреждать не стал.
Долго ехал автобусом, затем пересел на другую машину. Нашёл нужную многоэтажку в новом районе, поднялся на этаж и нажал кнопку звонка.
Дверь открыла невестка.
Увидев свёкра, она заметно растерялась.
— Сергей Петрович? А Андрей не говорил, что вы собираетесь приехать.
— Да я мимо оказался. Решил зайти, проведать вас.
Она впустила его и провела на кухню.
Внуки — мальчик и девочка — сидели с планшетами. На вошедшего деда они лишь мельком посмотрели и снова уткнулись в экраны.
Андрей появился примерно через полчаса.
Поздоровался сдержанно, без особой радости, и сел напротив отца.
— Как ты, пап?
— Нормально. Решил вот вас навестить.
Андрей нахмурился.
— Зря приехал без предупреждения. Нужно было сначала позвонить. У нас на сегодня другие планы.
