Миску для кота Галина привезла из города специально. Не обычную пластиковую, а красивую керамическую, с голубой окантовкой. На боку аккуратными печатными буквами красовалось имя: ТИХОН.
В магазине ей даже стало немного неловко, когда молоденькая кассирша прочитала надпись вслух и улыбнулась. Но Галина всё равно не передумала. Тихон заслужил нормальную посуду.
Три года бедолага ел из старой пластиковой крышки от ведра, и Галине давно казалось, что это как-то несерьёзно.
Сам кот обосновался на полоске земли между двумя участками. Когда-то соседи долго спорили о заборе, но так ни к чему и не пришли. В итоге между владениями осталась узкая ничейная территория, заросшая лопухами, репейником и старой покосившейся яблоней.
Это было царство Тихона.
Галине почему-то всегда казалось, что в этом есть особый смысл.
Она раздвинула высокие заросли, поставила новую миску на плоский камень и неожиданно замерла.
Рядом уже стояла другая.
Тоже керамическая.
Тоже с цветной каёмкой, только розовой.
И с именем:
МУРЗИК.
Галина медленно выпрямилась.
За соседским забором никого не было, однако форточка на веранде Нины была приоткрыта ровно настолько, насколько обычно открывают люди, которым очень интересно, что происходит вокруг.
Тихон тем временем сидел в стороне и с самым невинным видом умывался, будто происходящее его совершенно не касается.
— Мурзик, значит? — вслух произнесла Галина.
Кот даже ухом не повёл.
Или сделал вид, что не услышал.
На следующий день Галина вышла с кормом пораньше.
Но Нина уже стояла возле репейника со своей банкой.
Женщины посмотрели друг на друга.
Потом одновременно перевели взгляд на кота.
Тот сидел между ними с видом человека, которого подняли слишком рано.
— Давно ты его кормишь? — первой спросила Галина.
— Уже три года, — ответила Нина. — А ты?
— Тоже три.
Обе замолчали.
Через некоторое время Нина спросила:
— Ты его к ветеринару возила? Весной у него ухо воспалилось.
— Возила. В «Айболит» на Первомайской. Врач сказал — отит. Я капли покупала.
Нина удивлённо подняла брови.
— Странно… Я тоже покупала капли. Только в «Зоомире». И тоже от отита.
Тихон-Мурзик широко зевнул и отвернулся.
— Получается, — задумчиво сказала Галина, — он лечился сразу в двух местах?
— Выходит, так.
— И за наш счёт.
— Именно за наш, — согласилась Нина.
Обе посмотрели на кота уже совсем другими глазами.
Тот деловито понюхал голубую миску, затем розовую, немного поел из каждой и неторопливо скрылся в зарослях.
К вечеру выяснилось ещё больше интересного.
У Нины дома лежал ветеринарный паспорт на имя Мурзик.
У Галины — паспорт на имя Тихон.
Клиники были разные, печати тоже, а диагнозы совпадали до мелочей.
Вечером Нина сама пришла к Галине.
Без приглашения.
Просто постучала в калитку и сказала:
— Надо поговорить.
В руках у неё был прозрачный файл с документами.
Она положила свой паспорт рядом с галининым.
— Получается, он водил нас обеих за нос, — произнесла Нина.
— Да брось, — усмехнулась Галина. — Он же кот. Какие тут обманы? Ходил туда, где кормили.
— Туда, где вкуснее кормили, — заметила Нина.
— Я ему курицу варила.
— А я свежую рыбу покупала. Не консервы.
Галина чуть громче, чем собиралась, поставила чашку на стол.
— Нина, ты сейчас серьёзно решила выяснять, у кого меню лучше?
— Я просто факт озвучила.
— Просто? Как тогда с моими тюльпанами, которые ты назвала мелкими?
— Потому что они и были мелкими!
— Они были раннего сорта!
В этот момент на перила веранды совершенно неожиданно запрыгнул Тихон-Мурзик.
Он с одинаковым интересом посмотрел на обеих женщин.
— Вот и поговорили, — вздохнула Нина.
Кот зевнул и, не удостоив их ответом, снова исчез неизвестно куда.
Споры о том, где кот должен жить официально, продолжались три дня.
В первый день Нина заявила, что её участок больше и коту там просторнее.
Галина ответила, что площадь здесь совершенно ни при чём, зато прошлой осенью соседка не убрала опавшие яблоки, и те гнили прямо под забором.
К коту яблоки отношения не имели, но разговор почему-то сам свернул в эту сторону.
На второй день Галина решила действовать решительнее.
Она принесла Тихона к себе на веранду и заперла калитку.
Кот посидел минут тридцать, внимательно посмотрел в сторону соседнего участка и тихо мяукнул.
Галина не отреагировала.
Тогда он мяукнул ещё раз, уже гораздо выразительнее.
В конце концов пришлось открыть.
Не раздумывая ни секунды, Тихон-Мурзик величественно направился к Нине.
Даже не обернувшись.
В тот же вечер Нина позвонила Галине и сообщила, что кот устроился у неё и, судя по всему, чувствует себя прекрасно. Галина ответила, что искренне рада за них обоих, и завершила разговор.
Муж, заметив её настроение, спросил:
— С кем разговаривала?
— С Ниной.
— А почему голос такой?
— Какой?
— Будто ты что-то проиграла.
Галина на секунду задумалась и сказала, что всё в порядке. Но уже следующим утром сама вышла к репейнику в шесть часов, прекрасно зная, что соседка в это время ещё спит.
Однако на третий день рыжий хитрец не появился ни у одной из них.
На четвёртое утро Галина отправилась вдоль забора искать пропажу. В этот же момент с другой стороны навстречу ей шла Нина.
— Ты его не видела? — почти одновременно спросили они.
— Нет. А ты?
— Тоже нет.
Немного помолчав, Нина предложила:
— Может, у Петровых спросим? Он иногда туда заглядывал.
— У Петровых? У них же собака.
— Старая уже. Добрая. Никого не трогает.
Петровых дома не оказалось. Зато через два участка, у Семёновых, калитка была распахнута настежь, а со двора доносился аппетитный запах варёной рыбы.
Женщины переглянулись и без лишних слов вошли во двор.
Картина, открывшаяся их глазам, заставила обеих замереть.
Рыжий кот восседал на отдельном стуле, застеленном клетчатым пледом, словно настоящий хозяин дома.
Рядом сидела Людмила Петровна Семёнова — энергичная восьмидесятилетняя женщина с характером председателя колхоза. Она ласково чесала кота за ухом и рассказывала ему, как соседский забор портит общий вид улицы.
Увидев гостей, хозяйка удивилась:
— А вы чего пожаловали?
— За котом, — ответила Нина.
— За каким котом? За Барсиком, что ли?
— За кем? — одновременно воскликнули обе соседки.
— За Барсиком. Уже третий день у меня живёт. Я решила, что он бездомный.
— Он наш, — сказала Нина.
— Наш, — одновременно добавила Галина.
Людмила Петровна посмотрела сначала на женщин, потом на кота.
Кот невозмутимо посмотрел на неё.
— Подождите-ка… — медленно произнесла старушка. — Я его уже пять лет кормлю. Он каждое лето ко мне приходит. Это мой кот.
— Пять лет? — изумилась Галина. — У нас он три года.
— У вас, может, и три. А у меня пять. Сейчас покажу.
Через минуту Людмила Петровна вернулась из дома с синей ветеринарной книжкой.
На обложке значилось:
БАРСИК.
Домашняя кошка.
Владелец — Семёнова Л. П.
Галина только открыла рот и тут же закрыла его.
Нина достала телефон и набрала соседку с соседней улицы:
— Тань, к тебе рыжий кот случайно не ходит? Большой такой, с надорванным ухом.
— Рыжий? Конечно ходит. Это же Апельсин. Он уже второй год ко мне заглядывает. А что случилось?
Апельсин-Барсик-Мурзик-Тихон спокойно сидел на своём стуле и смотрел в сад, даже не собираясь никуда уходить.
Вскоре выяснилось удивительное.
На всей улице и в соседних переулках у кота было целых семь известных адресов.
В пяти домах его считали своим питомцем.
Обнаружились три ветеринарных паспорта, два ошейника, которые хранились в разных домах, и даже история с чипированием. Оказалось, попытка установить чип однажды не удалась только потому, что чип уже существовал.
Его поставила Людмила Петровна ещё пять лет назад.
— Получается, он официально принадлежит другому человеку, — растерянно сказала Галина.
— Нет, — спокойно возразила Нина. — Он просто общий.
— Это разные вещи.
— Галь, — терпеливо произнесла Нина, — ты три года варила курицу чужому коту и называла его Тихоном. Может, пора уже перестать спорить?
— Между прочим, ты тоже его баловала. Рыбой.
— Да, баловала, — вздохнула Нина. — И каждый раз радовалась, что хоть кто-то встречает меня с удовольствием и ничего не требует взамен.
Галина помолчала.
— Он и мне мурлыкал, — тихо сказала она. — Я тоже думала, что он ко мне привязался.
Тем временем кот поднялся, потянулся, спрыгнул со стула и остановился на ступеньках.
Сначала посмотрел направо.
Потом налево.
После чего совершенно спокойно отправился прямо через сад, пролез в дыру в заборе и исчез.
— Ушёл, — философски заметила Людмила Петровна. — Он всегда так делает. Может, завтра вернётся. А может, послезавтра. Всё зависит от того, где ему сейчас интереснее.
Домой Галина и Нина возвращались вместе.
— Семь домов, — покачала головой Нина.
— Настоящий профессионал, — согласилась Галина.
— Везде изображал домашнего.
— И лечился за чужой счёт.
— Но при этом, — улыбнулась Галина, — в каждом доме был самым любимым.
Обе ненадолго замолчали.
Потом Нина неожиданно произнесла:
— Кстати, твои тюльпаны тогда действительно были красивыми. Я зря ляпнула про размер.
Галина покосилась на неё.
— А я думала, что ты специально покрасила забор в тот же цвет, что и у меня. А если честно, тебе этот оттенок даже больше подходит.
Нина первой рассмеялась — громко и совершенно искренне.
— Вот ведь глупости… Из-за чего только люди ссорятся.
— Это точно, — улыбнулась Галина.
Через полчаса они уже сидели на галининой веранде и разговаривали обо всём подряд, почти не вспоминая о коте.
Оказалось, что обе родились в сентябре с разницей всего в неделю.
И за двадцать лет соседства ни разу не отмечали праздники вместе.
— В следующем году будем праздновать вместе, — предложила Нина.
— Обязательно, — согласилась Галина.
Перила веранды пустовали.
Но свою миску с голубой каёмкой Галина убирать не стала.
Нина, уходя домой, тоже оставила розовую миску на камне.
Кто знает…
Вдруг Тихон-Мурзик-Барсик-Апельсин снова решит заглянуть в гости.
