Я ехала на встречу с Николаем в совершенно спокойном настроении. Его анкета на сайте знакомств выглядела вполне многообещающе: тридцать два года, работает в IT, любит путешествия, джаз и котов. В переписке он казался воспитанным и интеллигентным человеком, пусть и немного пассивным в общении. Инициативу в разговоре чаще проявляла я, но списала это на обычную застенчивость типичного технаря. В голове рисовалась вполне стандартная картина: уютное кафе, лёгкое волнение, возможно, букет цветов или хотя бы неловкая улыбка при встрече. Но реальность оказалась куда ярче и абсурднее любого сериала.
Николай пришёл не один. За маленьким столиком рядом с ним сидела женщина лет шестидесяти с таким тяжёлым и оценивающим взглядом, будто она одним выражением лица могла подавить желание жить. Волосы были намертво зафиксированы лаком, превращаясь почти в монолитную конструкцию, а строгий костюм серого оттенка только усиливал ощущение надвигающегося допроса.
Первой реакцией было просто развернуться и уйти. Сделать вид, что я перепутала адрес, кафе или вообще город. Но любопытство оказалось сильнее. К тому же жизненный опыт давно приучил меня не убегать от странных ситуаций, а наблюдать, чем всё закончится. Я медленно вдохнула, собралась и всё-таки подошла к их столику.
— А вот и она, — громко произнесла женщина, не оставив Николаю ни единого шанса даже поздороваться первым. Она внимательно осмотрела меня так, словно эксперт проверяет сомнительный товар перед покупкой.
— Садитесь. Вы опоздали на две минуты. Пунктуальность — признак уважения к чужому времени, хотя, видимо, это понимают не все. В нашей семье к этому относятся серьёзно.
Николай виновато улыбнулся, втянул голову в плечи и уткнулся в меню так, словно надеялся раствориться среди названий блюд.
— Мама просто решила составить нам компанию, — тихо пробормотал он, не поднимая глаз. — Она случайно была неподалёку…
— Я не была неподалёку, Николай, — резко перебила его женщина, постукивая пальцами с массивными кольцами по столу. — И не нужно врать. Я приехала специально. Ты прекрасно знаешь, что совершенно не разбираешься в женщинах. Постоянно выбираешь неподходящих. Кто-то же должен оценить товар заранее, прежде чем ты снова потратишь нервы и деньги впустую.
Она назвала меня товаром.
В этот момент внутри меня окончательно исчезла та самая вежливая девочка, которую с детства учили молчать, терпеть и уважать старших при любых обстоятельствах. Но вместо скандала или демонстративного ухода я решила сыграть по их правилам. Если уж это собеседование, значит, оно будет полноценным. Только вопросы теперь задавать буду я.
Я спокойно сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула, поправила блузку и, глядя прямо в холодные глаза Тамары Петровны, вежливо улыбнулась.
— Ваш подход мне даже нравится. Я тоже человек практичный и предпочитаю честность без лишних иллюзий. Время — самый ценный ресурс. Раз уж мы решили пропустить стадию романтики, флирта и красивых вздохов и сразу перейти к деловым переговорам о возможном создании семьи, у меня тоже есть несколько важных вопросов — как к кандидату, так и к его официальному представителю.
Я демонстративно достала из сумки блокнот и ручку. Конечно, это был чистый спектакль, но эффект превзошёл ожидания. Лица у обоих вытянулись. Николай буквально застыл, а Тамара Петровна на несколько секунд потеряла дар речи.
Я прекрасно понимала: начинать нужно с самого болезненного места. Маменькиных сынков, а Коля был именно таким — классическим экземпляром, — всегда легко узнать. Обычно они прикрывают бытовую беспомощность и финансовую зависимость разговорами о семейных ценностях и невероятной близости с родителями.
— Итак, Николай, — начала я спокойным, почти официальным тоном, полностью игнорируя его попытку подозвать официанта. — Тамара Петровна совершенно справедливо подняла тему расходов и рисков. Поэтому предлагаю сразу всё уточнить, чтобы потом не возникало неприятных сюрпризов. Где именно вы сейчас проживаете?
— Ну… мы живём в большой трёхкомнатной квартире в центре… — неуверенно ответил он.
— Квартира принадлежит вашей маме? — уточнила я, делая пометку в блокноте.
— Это семейная квартира! — возмутилась Тамара Петровна, уже чувствуя, как контроль над разговором ускользает из её рук.
— Понимаю. То есть юридически недвижимость оформлена на вас, а у Николая собственной доли нет. Хорошо, идём дальше. Николай, какую часть расходов оплачиваете лично вы? Коммунальные услуги, продукты, бытовые покупки? Или вы отдаёте зарплату маме, а она уже распределяет бюджет и выдаёт вам деньги на карманные расходы?
Коля покраснел настолько сильно, что почти слился цветом с бордовой обивкой дивана.
— Я… помогаю по дому… Мама лучше знает, как правильно распределять деньги…
— То есть финансовой самостоятельности у вас нет, — спокойно подвела итог я, достаточно громко, чтобы услышали люди за соседними столиками. — Тамара Петровна, вы ведь понимаете, что в случае брака Николай либо переедет ко мне, либо мы будем снимать отдельное жильё? Все деньги, которые сейчас идут в ваш семейный бюджет, будут тратиться исключительно на нашу семью. Вы готовы к потере основного помощника? Или, если точнее, удобного соседа, который участвует в оплате ваших потребностей?
Тамара Петровна буквально задохнулась от возмущения. Лицо моментально покрылось красными пятнами.
— Никуда он не переедет! Это полный бред! У Коли слабая поджелудочная, гастрит, ему нужно особое питание, которое умею готовить только я! Ни одна жена не станет лепить паровые котлеты в пять утра!
Это был практически подарок судьбы. История про «слабую поджелудочную» — любимый способ удерживать взрослых сыновей рядом с собой.
— Отлично, тогда перейдём к медицинскому разделу, — серьёзно сказала я, переворачивая страницу блокнота. — Раз уж вы здесь одновременно и официальный представитель, и лечащий врач, предлагаю обсудить всё сразу. Какие хронические заболевания имеются? Наследственные риски? Склонность к психосоматике? Были ли в семье зависимости или психические отклонения?
Люди за соседними столиками уже откровенно прислушивались к разговору. Девушка с ноутбуком перестала печатать, пара у окна забыла про десерт, а официант застыл неподалёку с блокнотом в руках, ожидая развязки.
— Да как вы смеете! — прошипела Тамара Петровна, постепенно переходя на повышенный тон. — У нас интеллигентная профессорская семья! Мы потомственные…
— Интеллигентность, к сожалению, не спасает ни от комплексов, ни от проблем со здоровьем, — холодно перебила я. — Николай, теперь вопрос лично к вам. Вы самостоятельно записываетесь к врачам через электронные сервисы? Помните названия своих лекарств? Или мама заходит с вами в кабинет и объясняет доктору, где у мальчика болит? А стиральной машиной пользоваться умеете? Различаете режимы «хлопок» и «синтетика»? Знаете, куда заливается кондиционер?
Взрослый здоровый мужчина на глазах превращался в растерянного школьника, которого вызвали к директору. Жалости я уже не испытывала — только раздражение из-за бездарно потраченного времени.
— Он у меня всё умеет! — вскрикнула мать, бросаясь защищать сына. — Просто пока есть я, ему не нужно этим заниматься! Я мать! А жена обязана заботиться о муже, создавать уют, а не устраивать допросы! Вы нам совершенно не подходите!
— Понятно, — спокойно кивнула я, словно сложился последний пазл. — Значит, вы ищете не жену, а замену. Вакансия ясна: готовить диетические блюда, убирать, стирать, эмоционально обслуживать Николая и регулярно выслушивать ваши претензии. А что предлагается взамен? Социальный пакет? Премии? Или исключительно почётное право называться невесткой Тамары Петровны и терпеть ваши визиты?
К этому моменту Тамара Петровна уже нервно собирала сумку, но у меня оставался последний вопрос.
— И напоследок самый деликатный момент, который обычно стесняются обсуждать заранее. Тамара Петровна, учитывая степень вашей эмоциональной связи с сыном, вы планируете лично контролировать семейную жизнь? Или ограничитесь утренними советами и анализом шумоизоляции стен?
Николай резко вскочил, опрокинув стул. Грохот заставил обернуться всё кафе.
— Это уже слишком! Ты ненормальная! Больная!
— Я ненормальная? — рассмеялась я совершенно искренне. — Николай, посмотри на ситуацию со стороны. Ты пришёл на первое свидание вместе с мамой. Позволил ей назвать меня товаром. И всё это время молчал, пока две женщины обсуждали твою поджелудочную и бытовую беспомощность.
Тамара Петровна, красная от злости, уже тащила сына к выходу, продолжая что-то возмущённо бормотать.
— Пойдём отсюда! Я же говорила, что в интернете нормальных девушек нет!
Они исчезли из кафе так быстро, словно пробка вылетела из бутылки тёплого шампанского. Чай остался нетронутым, над чашками всё ещё поднимался пар. Официант молча убрал приборы, посмотрел на меня с искренним уважением и сказал:
— За счёт заведения, девушка. Честно говоря, это было интереснее любого фильма. Вам ещё и компенсацию за моральный ущерб стоило бы потребовать.
