Нина сидела на скамейке в парке имени Ивана Франко, крепко прижимая телефон к уху, будто от этого зависело качество связи. На экране был открыт знакомый до мельчайших деталей сайт с объявлением. Она уже знала его наизусть: две комнаты, высокие потолки, старинный австрийский дом, окна во двор с цветущими магнолиями. Это была квартира её мечты в самом центре Львова.
Но главное было не в виде из окна — решающей оставалась цена.
Её давняя подруга Катя, с которой они когда-то вместе поступали на филологический факультет, срочно уезжала жить в Португалию.
— Нина, пойми, мне не нужно долго тянуть с продажей, — объясняла Катя, помешивая чай в маленьком кафе на Армянской улице. — Мне нужно закрыть вопрос максимум за неделю. Я отдаю тебе квартиру за два миллиона гривен. Ты же знаешь, сейчас такие варианты стартуют от трёх с половиной. И ещё — полмиллиона можешь доплатить в течение года. Мне главное сейчас получить основную сумму, чтобы внести первый взнос за жильё в Лиссабоне.
Нина быстро перебирала цифры в голове. На её счёте, который она пополняла шесть лет подряд, работая переводчиком и репетитором, было ровно миллион триста тысяч гривен. Эти деньги дались ей тяжело: никаких поездок за границу, минимум покупок, жизнь в съёмной «хрущёвке» на окраине Сыхова, где зимой из окон тянуло холодом, как из палатки.
Не хватало всего двухсот тысяч гривен — вроде бы не астрономическая сумма, но где взять её за три дня?
— Катя, до какого момента мне нужно дать ответ? — голос Нины предательски дрогнул.
— До вечера четверга, — ответила подруга. — В пятницу уже будут другие покупатели, и они готовы платить больше. Но я хочу, чтобы там жила именно ты. Ты же эту квартиру любила с первого раза.
Весь вечер Нина металась по своей тесной комнате. Кредит? Проценты огромные, оформление долгое. Друзья? У всех свои проблемы. Оставался один вариант — родители.
Она набрала номер.
— Мам, привет. Я завтра приеду. Нужно поговорить. Можно?
— Конечно, Ниночка! — обрадовалась мать. — А то ты совсем нас забыла. Приезжай, я пирогов напеку.
Нина стиснула зубы. Эти мягкие упрёки всегда вызывали у неё чувство вины. Хотя она прекрасно знала: в семье всегда всё было ради младшей — Софии.
Электричка до Пустомыт довезла быстро, но время для Нины словно растянулось. Она мысленно готовила речь: цифры, аргументы, обещания вернуть деньги с процентами.
Дома пахло весной. Родители занимались фасадом. А за столом на веранде неожиданно сидела тётя Мария — младшая сестра матери, успешная и независимая, редкая гостья в их доме.
— О, Нина приехала! — улыбнулась она.
За обедом Нина наконец решилась и рассказала всё: про квартиру, про шанс, про цену. Она говорила горячо, искренне.
Родители слушали внимательно.
— Двести тысяч гривен… — медленно произнесла мать. — Это большие деньги.
— Я знаю! Но квартира стоит больше трёх миллионов! Я верну всё максимум за восемь месяцев!
Отец отложил вилку и потер переносицу.
— Ниночка… мы бы хотели помочь. Но не можем. Все наши сбережения уже распределены.
— На что? — сердце у неё сжалось.
— На Софию, — коротко ответила мать. — Она поступает в Варшаву. Учёба, жильё, страховка — всё очень дорого.
— Но это только в августе! Сейчас апрель! Я верну деньги раньше!
— Мы не можем рисковать, — твёрдо сказал отец. — А если у тебя что-то не получится? София — приоритет. Она младше, ей тяжелее.
Нина почувствовала, как внутри всё сжалось.
София. Всегда София.
— Я прошу не подарок, — тихо сказала она. — Я прошу в долг.
— Ты взрослая, самостоятельная, — ответила мать. — А она без нас пропадёт.
— Она пропадёт, потому что вы её так воспитали! — не выдержала Нина. — Я шесть лет экономила на всём! Неужели это ничего не значит?
— Не драматизируй, — нахмурился отец. — Просто сейчас не время.
— Тогда будет поздно! Квартира уйдёт!
Тишина стала тяжёлой.
— Может, возьмёшь госпрограмму? — осторожно предложила мать.
— Мне нужно три дня!
Нина резко встала и вышла.
— Нина, подожди! — крикнула мать.
— Я всё поняла. Спасибо за «поддержку».
На улице её догнала тётя Мария.
— Я подвезу тебя в Львов.
В машине долго молчали.
— Двести тысяч, говоришь? — наконец спросила Мария.
— Да… но уже неважно.
— Важно. Я дам тебе эти деньги.
Нина повернулась к ней.
— Это слишком много…
— Для меня — нет. А для тебя — это свобода. И знаешь почему? Потому что когда-то я просила помощи у твоей мамы и родителей. И мне отказали. Сказали, что Ганне нужнее — свадьба, мебель… А я «сама справлюсь».
Нина замерла.
— Я тогда уехала ни с чем. Работала, выживала. Добилась всего сама. Но ту боль помню до сих пор. Я не хочу, чтобы ты это пережила. Бери деньги. Это не долг. Это справедливость.
Сделка прошла как во сне. Подписи, ключи, прощание с Катей.
Нина осталась одна в своей квартире. Солнечный свет падал через высокие окна. Впервые у неё было своё.
Прошло два месяца. Она делала ремонт, работала без отдыха, засыпала от усталости, но была счастлива.
С родителями отношения стали холодными.
И вдруг — звонок.
— Ниночка, как ты? Может, приедешь? — голос матери был непривычно мягким.
— Говори сразу, что случилось.
— София провалила поступление в Варшаве… Теперь поступила во Львов. Но жить негде…
Нина уже знала продолжение.
— У тебя же большая квартира… Пусть поживёт у тебя.
Нина медленно выдохнула.
— Вы серьёзно? Вы не дали мне ни копейки, а теперь хотите поселить её у меня?
— Мы семья!
— Мне нужен покой, мама. Я слишком долго жила в чужих углах.
— Какая ты эгоистка!
— Вы всё отдавали Софии! Теперь пусть она живёт так, как жила я.
Отец взял трубку:
— Если не пустишь — мы этого не забудем.
— А вы не забыли, как отказали мне? София у меня жить не будет.
Она отключила звонок.
Через час родители уже стояли у неё дома.
— Здесь места полно, — сказал отец. — Завтра София переедет.
В этот момент вышла тётя Мария.
— Куда переедет? — спокойно спросила она.
Родители замерли.
— Я дала Нине деньги на квартиру, — продолжила Мария. — Потому что вы когда-то отказали мне. И сейчас требуете от неё помощи? Это не семья — это удобство.
Мать опустилась на диван.
— Мы хотели, чтобы было поровну…
— Вы никогда не делали поровну, — тихо сказала Нина. — Теперь всё честно.
Родители ушли молча.
Прошло полгода. София сняла комнату, столкнулась с реальностью и изменилась.
Однажды она позвонила:
— Прости… Я теперь понимаю, как тебе было тяжело.
Нина улыбнулась.
Справедливость — это не когда всем дают одинаково. Это когда каждый отвечает за свою жизнь.
Нина отстояла не только квартиру, но и себя.
