— Шура! Шурочка, остановись! Не иди домой! — окликнула соседка молодую женщину у подъезда.
— Что случилось, баба Валя? — встревоженно спросила Александра, крепче сжимая ладошку трёхлетнего сына. В груди неприятно кольнуло — будто беда уже стояла рядом.
— У вас в квартире двое… — прошептала Валентина Ивановна, оглядываясь. — Давай отойдём. Я шум на площадке услышала, в глазок посмотрела — а они в замке ковыряются. Чует моё сердце — бандиты.
Саша тяжело вздохнула. Она почти сразу догадалась, кто это — дружки её мужа. Значит, он снова сорвался, снова полез в азартные игры и опять проигрался.
Ей уже однажды пришлось расплачиваться за его долги. Тогда она продала дачу, доставшуюся ей от родителей. Николай тогда стоял на коленях, умолял спасти его и клялся, что больше никогда не прикоснётся к картам. Она поверила… простила.
И вот — всё по новой.
Теперь у Александры в голове всё сложилось: и внезапная «командировка» мужа, и его поспешные сборы, и путаные объяснения.
— Не нужно вызывать полицию, баба Валя! — быстро сказала она. — Присмотрите за Антошкой, пожалуйста. Отведите его на площадку. Я сама разберусь. Я быстро.
— Шура, ты что удумала?
— Потом объясню! Пожалуйста, сделайте, как я прошу!
…
В полутёмном вагоне под монотонный стук колёс Александра приходила в себя. Мысли путались, но одно она понимала ясно — им с сыном повезло, всё могло закончиться гораздо хуже.
Квартиру пришлось отдать за долги мужа, который за целую неделю так и не объявился — ни звонка, ни слова.
Со своими немногочисленными вещами они временно перебрались к соседке, чтобы решить, что делать дальше и где теперь жить.
Оставаться в городе Саша боялась. После всего, что натворил Николай, развод был неизбежен. В следующий раз на кону может оказаться уже их жизнь. Да и платить больше было нечем — всё забрали.
Единственным человеком, к кому она могла обратиться, была дальняя родственница — двоюродная тётя, жившая в далёком селе.
С Таисией Павловной они не виделись лет пятнадцать. Познакомились только на похоронах её родителей. Тогда тётя предложила помощь, оставила адрес и телефон — «на всякий случай».
Похоже, этот случай настал.
Телефон не отвечал, но Шура всё равно решила ехать без предупреждения. Всё-таки родня — не прогонит.
На последние деньги она купила билеты. В один конец.
Спасибо бабе Вале — та собрала им еды в дорогу и, провожая, незаметно сунула в карман несколько купюр:
— Бери, не отказывайся. Разбогатеешь — отдашь.
Рано утром Александра сошла с поезда, но привычного вокзала не увидела — ни платформы толком, ни здания. Сердце снова сжалось от неизвестности.
Хорошо, что они были не одни — у других пассажиров удалось узнать дорогу.
Примерно через сорок минут Саша стояла у ворот дома Таисии Павловны. А ещё через несколько минут узнала неприятную новость — дом уже продан.
Тётя давно уехала к детям, а новым хозяином оказался пожилой мужчина, лет семидесяти.
Александра, прижав сына к себе, не сдержалась — слёзы хлынули сами собой. Последняя надежда исчезла.
— Девочка, ты чего? — растерянно спросил мужчина, снова открывая калитку.
Саша не сразу смогла успокоиться, чтобы рассказать всё.
— Ну-ну… не плачь, — мягко сказал он. — Я не зверь. За свою жизнь многое повидал. Правильно сделала, что уехала из города. Если у тебя беда — поживёшь у меня.
Я один в таком доме… да и помощь по хозяйству мне не помешает.
Он на мгновение замолчал, словно погрузившись в воспоминания.
Позже Саша узнала от местных, что сын Гната Васильевича сидел в тюрьме и там умер, а его жена не выдержала позора и исчезла. Уже много лет старик жил один.
Говорили, что где-то у него есть внучка, но после ареста сына связь оборвалась. Так что, по сути, он не соврал — никого у него не осталось.
Александра устроилась работать в детский сад. О себе она старалась не распространяться — знала, как быстро правда обрастает слухами.
Жили они скромно, но не голодали. Гнат Васильевич привязался к мальчику, называл его внуком, а Антошка — дедушкой.
Покупал ему сладости, помогал с одеждой, видел, как тяжело Саше одной.
Казалось, жизнь постепенно наладилась. Они даже строили планы: весной расширить огород, завести кур.
Но судьба распорядилась иначе.
Гнат Васильевич ушёл тихо, во сне. После похорон Саша нашла в комоде завещание — дом он оставил ей.
Тяжело ей было одной. Ради сына держалась, справлялась с хозяйством, считала каждую копейку.
В деревне без мужской помощи сложно. Однажды она обратилась к местному выпивохе Василию — больше было не к кому. Не каждая жена отпустит своего мужа помогать одинокой женщине.
— А почему бы и не помочь? — сказал он. — Я свободный. Завтра приду.
И действительно пришёл. Хоть и с похмелья, но слово сдержал.
— Шура, дай на бутылку за работу, — попросил он. — Видишь, старался.
— Знаешь что, Василий, — спокойно ответила она, — я не пью и расплачиваться спиртным не собираюсь.
— Деньги дам, когда закончишь работу. Руки у тебя золотые, а вот голова… Не стыдно тебе так жить?
— Здоровый мужик, а жизнь под откос пустил. Посмотри на людей, которые за жизнь цепляются, несмотря ни на что. А ты…
— Всё, сейчас рассчитаюсь — и больше не приходи! — вспылила она и пошла за деньгами.
Василию стало не по себе. Словно мальчишку отчитали. Стыдно стало.
На следующий день он пришёл трезвый, как стекло, и молча занялся делом.
С тех пор он стал часто бывать у Александры. То кран починит, то инструмент наточит, то Антошку на рыбалку возьмёт.
Постепенно он привязался к ним всей душой. Да и Саша оттаяла.
Со временем они подали заявление в ЗАГС.
Пусть у них всё сложится…
