Ни один из родных так и не появился на её юбилей. Анна с самого утра не отходила от плиты: старалась, готовила любимые блюда для детей и внуков. Даже в райцентр съездила — купила заморский авокадо и те самые тёмные листы, от которых пахло морем. Из них она аккуратно накрутила рулетики с рисом и рыбой — внуки называли их «роллами» и всегда просили добавки.
Ей исполнялось шестьдесят — круглая дата, и она была уверена: сегодня приедут все. Хотя за последний год семья успела переругаться, Анна заранее обзвонила каждого. Все пообещали быть.
Дочери обижались — считали, что мать больше помогает сыну. А ведь он младший, только-только начал становиться на ноги, да и дети у него ещё совсем крохи: Софийке семь, Петрику шесть. У дочерей же дети взрослые — пусть сами справляются, нечего их баловать. Анна всю жизнь работала и детей к труду приучала. Но, как ей казалось, дочери выросли не слишком удачливыми: одна в сорок лет бросила школу ради карьеры певицы, вторая в третий раз вышла замуж — и снова неудачно, за какого-то странного мужчину. «Что, помоложе найти не могла?» — ворчала Анна, вспоминая, как сейчас модно выходить за молодых.
Поговорить об этом было не с кем. Когда-то у неё были близкие подруги: круглолицая Таня, миниатюрная Нина, высокая как жердь Алевтина и старшая Варвара — тихая, как одуванчик. Но уже десять лет они не общались.
Всё разрушилось из-за мужа. Он решил заняться «выгодным делом» и уговорил Анну убедить подруг вложиться. Красочно расписал, как быстро все разбогатеют. Анна поверила — и других убедила.
А потом он просто исчез. С деньгами. Позже выяснилось: нашёл молодую женщину, бизнес прогорел, объявил себя банкротом. Подруги потеряли всё.
Может, они и простили бы Анну — ведь её саму предали. Но узнали, что муж вернул ей часть денег. И обиделись. Считали, что она должна была поделиться. А Анна, в ответ на боль, наговорила лишнего: обвинила Таню в том, что та по ночам ворует рассаду, Алевтину — что та так и осталась одинокой, Нину — что оставила ребёнка после развода, а Варвару — и вовсе в предательстве. Слово за слово — и дружбе пришёл конец.
Уезжать из родного села Анна не хотела. Здесь прошла вся жизнь. Дети иногда звали к себе, но она понимала: нужна им не как мать, а как бесплатная нянька.
Внуков она любила… но не настолько, чтобы снова жить чужой жизнью.
Вечер подкрался незаметно. Двоюродная сестра из Ужгорода прислала электронную открытку. «Надо же, помнит», — подумала Анна. А вот дети — нет.
Еда не помещалась в холодильник. Она устало прошлась по кухне, зевнула и ушла в комнату — плакать. Было обидно до боли: столько сил, а всё зря. Хоть скоту выбрасывай… Правда, скотину она уже давно не держала — только кур. Молоко покупала у соседки, которая появилась позже всей той истории и не держала на неё зла.
Здоровье уже подводило. А дети не то что не приехали — даже не позвонили.
И вдруг — тихий стук в окно. Как будто птица крылом задела.
У Анны сердце подпрыгнуло: «Приехали!»
Она торопливо вытерла слёзы, пригладила волосы и побежала открывать.
На пороге стояли… подруги.
Те самые, с которыми десять лет даже не здоровались.
Таня с букетом пышных пионов, Нина с трудом держала огромную вазу, Алевтина тащила большую картину с чёрной пантерой, а Варвара уже успела надкусить конфету из подарочного набора.
— С днём рождения! — хором сказали они.
Анна взглянула на часы — стрелки подбирались к полуночи. «Поздновато вы…» — хотела сказать она, но слова застряли в горле вместе со слезами.
— Чего застыла? — буркнула Алевтина. — Руку сейчас отвалится держать эту картину. Пускать будешь или нет?
Первая не выдержала Нина — бросилась к Анне на шею и расплакалась. Остальные тут же присоединились, едва не уронив вазу.
Все вместе, шумной гурьбой, прошли на кухню. Сначала было неловко — всё-таки десять лет молчания. Но после пары рюмок напряжение исчезло, разговоры потекли сами собой, смех зазвучал громче, вспоминали молодость.
— Звони Петру-баянисту! — вдруг предложила Таня.
— Да спит он, — засомневалась Нина.
— Разбудим! — засмеялась Алевтина звонким, почти девичьим смехом.
К утру дом гудел: роллы исчезли, торт Варвара доела до крошки, даже солёные огурцы из погреба пришлось доставать.
Анна сияла — такого праздника у неё не было давно.
Из-за звуков баяна никто не услышал, как подъехали машины. Лишь хлопнувшая дверь заставила Анну насторожиться.
— Мам, что тут за шум? — раздался голос сына.
Анна подпрыгнула: «Приехали всё-таки!»
Она вышла с нарочито обиженным видом. Дочери тут же обняли её, внуки жались у двери.
— С днём рождения, мамочка!
— Поздно спохватились, — проворчала Анна. — Я вас вчера ждала. Столько всего приготовила… да всё уже съели.
— Вчера? — удивились дети. — Ты что, перепутала? Сегодня же пятое!
— Уже шестое, — упрямо ответила Анна.
— Бабушка, сегодня пятое! — вмешался Петрик, доставая телефон. — Смотри!
Но без очков она ничего не разглядела.
— Я тебе открытку нарисовал, — добавил он, протягивая сложенный лист.
— Так, всем на выход! — командно сказала Алевтина. — У Анны дети приехали, потом продолжим. А ты, подруга, витамины попей — память подводит.
Когда гости разошлись, а дочери принялись мыть посуду и собирать пустые бутылки, Анна вдруг поняла: она сама оторвала лишний лист календаря.
Стыдно стало до слёз.
Сын смеялся, внуки тоже хохотали, дочери переглядывались. Угощать уже было нечем — от этого становилось ещё обиднее.
— Мам, давай мы сами всё приготовим, — сказал сын. — Отдыхай, мы справимся.
Анна посмотрела на них и вдруг тепло улыбнулась.
«Хороших всё-таки детей вырастила», — подумала она.
А витамины… витамины она обязательно начнёт пить.
