— Значит так, Толик. Я тебе сейчас говорю прямо, по-мужски. Если решишь жениться на ней — положишь ключи на стол. И от квартиры, которую мы с матерью тебе купили. И от машины, что тоже за наши деньги приобреталась! Ты меня понял, сын? Так что думай, — отец смотрел строго, не отводя взгляда.
Толик долго не раздумывал — и полминуты не прошло. Он спокойно снял связку ключей и аккуратно разложил их на столе: отдельно от квартиры, отдельно от машины. Как и велели. После этого молча развернулся, вышел из кухни… а затем и из родительского дома. Даже не оглянулся.
Мать только тихо вскрикнула, закрыв рот ладонями, и присела от неожиданности. С надеждой посмотрела на мужа — вдруг остановит сына, позовёт обратно? Но нет. Отец остался стоять на месте. И сын не вернулся. Оба упрямые, оба одинаковые — как отражение друг друга.
— Пусть идёт, Нина! Пусть! А что он думал? Что ему всё дозволено? Что родительское слово для него пустяк? Вот пусть теперь пешком ходит! На работу и с работы — своими ногами! И сам себе на жильё заработает! А то придумал — жениться! И на ком, Нина? На ком?! На женщине с ребёнком! — он раздражённо махнул рукой в сторону закрытой двери.
Мать не выдержала, опустила голову и заплакала:
— Ой, Витя… что же теперь будет?.. Как так вышло?.. Что нам делать?.. — она обхватила голову руками, покачиваясь в такт каплям дождя, стучавшим по карнизу: тук-тук… тук-тук…
Анатолий был единственным ребёнком у Виктора и Нины. Жили они в достатке, могли бы и нескольких детей вырастить, но судьба дала им только одного сына. И всю любовь, все силы они вложили в него, стараясь дать ему всё то, чего сами когда-то были лишены.
С детства — лучшие игрушки, частный детский сад, хорошая школа, институт. К восемнадцати годам родители купили ему просторную трёхкомнатную квартиру — «на будущее», как говорили. Тогда же подарили и дорогую машину.
Но, надо признать, Толик вырос достойным человеком: воспитанным, благодарным, не избалованным — что в наше время редкость. Он всегда уважал родителей, прислушивался к ним, советовался практически во всём. До недавнего времени…
Постепенно он стал реже заезжать. Раньше мог заглянуть и после работы — поесть маминого борща, поговорить с отцом. Праздники всегда проводили вместе. А тут — пропал. Ни в воскресенье, ни в будни. Уже майские праздники на носу, а его всё нет.
Нина уже собралась звонить — вдруг что случилось? И тут он сам объявился.
— Мам, я хотел сказать… — замялся Толик.
— Что случилось? Ты не заболел? — сразу встревожилась она.
— Да нет, всё нормально. Я встречаюсь с девушкой… Хочу вас познакомить. Думаю привезти её на дачу. Как думаешь, что папа скажет?
— Ой, сынок, конечно привози! Что папа? Тебе уже двадцать пять! Он только рад будет! — обрадовалась мать. — Это же прекрасно! Девушка! Приезжайте, будем ждать!
Нина готовилась к приезду, как к настоящему празднику. Суетилась у стола, напевала, представляла, как сын женится, как появятся внуки… Виктор тоже заметно волновался — то галстук поправит, то причёску.
Когда они приехали, первым вошёл Толик, за ним — девушка.
Нина замерла. Она была старше сына. Это ударило неожиданно и сильно. Женщина даже шаг назад сделала, наступив мужу на ногу. Виктор лишь слегка хмыкнул, но виду не подал — протянул руку, поздоровался.
За столом познакомились. Девушку звали Оксана. Она была старше Толика на восемь лет и воспитывала семилетнюю дочь.
— А дочку как зовут? В школу уже ходит? — спросил Виктор, стараясь поддержать разговор.
— Да, Катя. Отличница у меня, умница, — с гордостью ответила Оксана. Глаза у неё были ясные, голубые.
«Вот этими глазами и взяла», — с грустью подумала Нина.
— А живёте где? — сухо поинтересовалась она.
— Мы снимаем квартиру… вдвоём с дочкой, — смущённо ответила Оксана.
Нина только вздохнула — мол, всё понятно.
Посидели недолго и разошлись. А уже на следующий день Виктор вызвал сына на серьёзный разговор.
— Ты понимаешь, что ты для неё — просто билет в лучшую жизнь? У неё ведь ничего нет! С ребёнком! Да ещё и старше тебя на восемь лет! Толик, ты в своём уме? — возмущался отец.
— Пап, мы любим друг друга. И Катя хорошая девочка. Я не против ребёнка. У нас потом будут и свои дети. Главное — отношения, а не возраст, — спокойно отвечал сын.
— Отношения?! То есть ты готов растить чужого ребёнка и жениться на женщине постарше?! Ради этого мы в тебя столько вложили?! Я не позволю! Запрещаю! — кричал Виктор.
Толик вдруг выпрямился, стал похож на отца:
— Во-первых, не смей оскорблять Оксану. Во-вторых, мне не нужно твоё разрешение, чтобы решать, как мне жить. Я сделаю так, как считаю правильным.
В доме повисла тяжёлая тишина.
— Ну что ж… живи как хочешь. Но без нашего благословения. И без помощи. Раз ты взрослый — сам обеспечивай свою семью. Посмотрим, как быстро прибежишь обратно…
Прошло два месяца. Толик полностью оборвал связь: заблокировал родителей, сменил работу, перестал общаться с общими знакомыми. Только случайно родители узнали, что он живёт с Оксаной и её дочерью всё в той же съёмной квартире.
Нина не выдержала. Однажды рано утром поехала к дому, где он жил, и долго стояла в стороне, надеясь увидеть сына.
И вдруг увидела. Он вышел из подъезда, посмотрел вверх, помахал в окно и отправил воздушный поцелуй.
— Толик… сынок… — тихо позвала она.
Он услышал.
— Мам? — спокойно ответил он, словно и не удивился.
Они говорили долго. Она плакала, просила прощения, говорила, что они были неправы, просила хотя бы шанс.
Он слушал молча.
— Мам, я не держу зла. Ошибаются все. Папа… он просто гордый. А я, наверное, в тебя пошёл, да? — улыбнулся он. — Приезжай завтра к нам. К трём. У Кати день рождения. Мы будем рады тебя видеть.
Он поцеловал её в щёку и побежал к маршрутке.
— Двенадцатая квартира, мам! Двенадцатая! — крикнул он напоследок.
Нина стояла и махала, пока машина не скрылась за поворотом. Она шла к машине, не чувствуя ног от счастья.
Она знала: Виктор, услышав это, снова рассердится. Но всё равно поедет к сыну.
Даже если одна.
