— Ты чего расселась? Давай вставай, собирай свои вещи. Завтра подъём в пять утра — надо выехать пораньше, пока дачники не забили все дороги, — с порога громко заявил Олег, даже не поздоровавшись.
Наталья, которая всего полчаса назад вернулась после изнурительной смены и только успела устроиться на диване с чашкой чая, недоумённо посмотрела на мужа. Она рассчитывала провести выходные спокойно, под кондиционером, потому что неделя выдалась адской, и ноги гудели так, будто она пробежала марафон.
— Это мы куда собрались в такую рань? — настороженно спросила она, наблюдая, как Олег, даже не сняв обувь, проходит в комнату.
— Как куда? К матери в деревню. Она звонила — срочно помощь нужна. Огород зарос, картошку окучивать пора, да и сарай белить задумала, пока дожди не начались. Так что давай, шевелись, — уверенно отрезал он.
Он сбросил с плеча старую, засаленную спортивную сумку, от которой тянуло потом, бензином и затхлостью, и швырнул её прямо на диван рядом с Натальей. Та тяжело плюхнулась на чистую обивку, и наружу вывалился рукав грязной робы, испачканной мазутом.
— Ты вообще нормальный? — Наталья брезгливо отодвинулась. — Убери это немедленно с дивана! И никуда я не поеду. Я всю неделю пахала, у меня законные выходные. Пусть твоя мама наймёт рабочих, если ей так срочно приспичило сарай белить.
— Не начинай, ладно? — скривился Олег, словно от боли, и пошёл на кухню, расстёгивая рубашку. — Мать одна не справляется, уже возраст. К тому же завтра Ирка с детьми приедет, они тоже там будут. Надо стол накрыть, встретить нормально. Ты же знаешь сестру — готовить она не любит, да и дети у неё только домашнее едят. Так что кухня на тебе, ну и побелка. А я…
— А ты? — Наталья резко поднялась, чувствуя, как внутри закипает злость, и пошла за ним. — Ты, значит, будешь всем руководить?
Олег достал из холодильника кастрюлю с супом и, даже не утруждая себя тарелкой, начал есть прямо из неё.
— Да нет, я с ребятами уже договорился — с Серёгой и Витьком. С утра на рыбалку поедем, давно не виделись. А вы там сами справитесь, поболтаете. Я к вечеру вернусь, может, рыбы привезу — уху сваришь.
Наталья смотрела на него и не могла поверить. Такая наглость уже выходила за все рамки. Значит, она должна в свой единственный выходной ехать в жару, работать на огороде, дышать известкой и ещё обслуживать его ленивую сестру с детьми, пока он будет отдыхать у реки?
— Ты сейчас это серьёзно? — тихо спросила она, но голос звучал уже опасно.
— Конечно серьёзно. Наташ, ну чего ты начинаешь? Матери помощь нужна, — пробурчал он, вытирая рот рукой. — Ты же женщина, тебе это привычно. А Ирка — гостья, ей отдыхать надо. Не будь эгоисткой.
Это слово стало последней каплей.
— Сам езжай к своей мамочке и наводи там порядок, понял?! Я тебе и твоей родне не бесплатная прислуга, чтобы мотаться в вашу деревню и вкалывать, как рабыня!
Наталья закричала так, что Олег даже перестал жевать.
— Ты чего орёшь? — нахмурился он, делая шаг к ней. — Я сказал — едем. Иди собирайся.
Но Наталья рванула в комнату не за вещами. На диване всё ещё лежала эта мерзкая сумка. Ярость застилала ей глаза. Она схватила её, чувствуя внутри коробки с рыболовными снастями.
— Собираться, говоришь? Сейчас я тебя «соберу»!
Она подбежала к открытому окну. Восьмой этаж, внизу шумел вечерний город.
— Ты что делаешь?! — крикнул Олег, появившись в дверях.
Но было поздно. Наталья с размаху выбросила тяжёлую сумку наружу. Она описала дугу и исчезла внизу среди кустов и машин.
Олег застыл, ошарашенно глядя то на жену, то в окно.
— Ты… ты совсем ненормальная?! — заорал он, краснея. — Там же снасти! Там дорогой спиннинг! Ты что натворила?!
— Я тебе помогла собраться, — холодно ответила Наталья, отряхивая руки. — Рыбалка отменяется. А теперь иди и ищи свои вещи.
Он подскочил к окну и свесился вниз, пытаясь что-то разглядеть в темноте.
— Там же кусты! Ветки! — взвыл он. — Ты понимаешь, сколько это стоит? Я полгода на этот спиннинг деньги копил!
— С моих денег копил? — ледяным голосом уточнила она. — С тех, которые я зарабатываю, пока ты на диване лежишь?
— Закрой рот! — рявкнул он. — Бегом вниз! Ищи! Пока никто не утащил! Если хоть что-то пропало — ты мне всё компенсируешь!
Он шагнул к ней, нависая, как раньше, когда она всегда уступала. Но сегодня всё было иначе.
— Я никуда не пойду, — спокойно сказала Наталья. — Тебе надо — иди сам. Я устала. Я дома.
Олег замер, будто налетел на невидимую стену.
— Не пойдёшь? — процедил он. — Ну ладно. Сейчас я спущусь, всё соберу. А утром мы с тобой поговорим по-другому. Ты у меня не то что в деревню поедешь — побежишь туда пешком!
Он резко развернулся и пошёл в прихожую. Наталья напряглась. Её взгляд упал на тумбочку с ключами от их машины — «Киа Рио». Машину она купила сама, оформила кредит на себя и выплачивала тоже сама, потому что у Олега постоянно были «временные трудности». Но ездил в основном он, считая её своей.
Олег тоже это заметил. Он потянулся к ключам.
— Не трогай! — крикнула Наталья и бросилась вперёд.
Она успела первой — схватила связку и отскочила.
— Ты что творишь? Отдай! — взбесился он. — Это моя машина! Я за рулём завтра!
— Твоя? — нервно усмехнулась она, сжимая ключи до побелевших пальцев. — Ты хоть рубль в неё вложил? Хоть раз страховку оплатил? Ты только бензин жжёшь и подвеску убиваешь! Это моя машина, Олег. И ты её больше не получишь.
— Мы вообще-то в браке, ! Здесь всё общее! — сорвался он на крик, окончательно теряя контроль. — Быстро отдала ключи! Я сказал! Иначе хуже будет!
Он сделал шаг вперёд, уже занося руку, чтобы силой разжать её пальцы. Наталья мгновенно поняла: в прямой борьбе ей не выстоять — он сильнее и тяжелее. Решение пришло само, на уровне инстинкта, продиктованного страхом лишиться последнего, что у неё осталось своего.
Она резко сунула руку под ворот домашней футболки и спрятала ключи глубоко в лифчик, прижав их к груди.
— Ну давай! — выкрикнула она, глядя ему прямо в глаза. — Попробуй забери! Давай! Покажи, на что способен! Только тронь меня!
Олег остановился, тяжело дыша. Он был готов выкручивать ей руки, но лезть в бельё к жене во время ссоры, когда она смотрит на него с такой ненавистью, было для него уже слишком. Да и такой реакции он явно не ожидал.
— Совсем крыша поехала со своей работой, — прошипел он, скривившись. — Истеричка. Думаешь, спрятала — и всё? Сейчас спущусь, соберу вещи, вернусь — и мы с тобой поговорим. Ты сама мне эти ключи принесёшь, когда я объясню, кто тут хозяин.
— Иди-иди, — спокойно ответила Наталья, медленно отступая к двери ванной, не сводя с него глаз. — Прогуляйся, остынь. Может, мозги на место встанут. А ключи ты не получишь. И машину тоже. Всё, хватит. Я два года терпела, как ты сидишь у меня на шее и ещё командуешь. Всё, Олег. Конец спектаклю.
— Посмотрим ещё, — буркнул он.
Олег топтался в прихожей. Он так и не снял обувь, когда вошёл, но в суете один кроссовок потерял где-то на кухне, второй скинул у окна. Теперь стоял в одних серых носках с протёртыми пятками на грязном коврике.
— Где мои кроссовки? — рявкнул он.
— На кухне валяются, где ты их и бросил, — холодно бросила Наталья.
Он с раздражением сплюнул прямо на пол и, шаркая носками, отправился за обувью. Наталья поняла — это её шанс. Пока он там копается, у неё есть несколько секунд. Всё внутри дрожало, но злость уже перекрывала страх. Она больше не хотела видеть его здесь — ни сегодня, ни завтра, никогда.
Олег вернулся, держа свои грязные кроссовки в руке. Видимо, решил обуться уже на выходе. Его лицо всё ещё было перекошено от злобы, губы шевелились, будто он продолжал ругаться про себя. Он был уверен, что всё ещё контролирует ситуацию.
— Ну что, довольна? — зло бросил он, швыряя обувь на пол у двери. — Сейчас спущусь, всё соберу. Но ты не думай, что на этом всё закончится. За каждую царапину ответишь. И завтра поедешь, как миленькая. Ещё и извиняться будешь перед матерью на коленях.
Он наклонился, чтобы обуться, но потом резко выпрямился и сделал шаг к Наталье, нависая над ней.
— А ключи, — он ткнул пальцем ей в грудь, — ты мне сейчас отдашь. Сама. По-хорошему. Или я их вместе с твоим бельём вырву. Мне плевать на твою «собственность». Ты женщина — твоё место на пассажирском сиденье.
Наталья смотрела на него, и страх, который ещё недавно сжимал её, исчез. Вместо него пришло холодное, ясное понимание. Перед ней стоял не муж, не партнёр, а человек, привыкший только требовать и брать. Жалкий в своей самоуверенности.
— Ты всё сказал? — спокойно спросила она.
— Чего? — он растерялся.
— Я спрашиваю, ты закончил? — повторила она. — Тогда слушай.
Она резко распахнула входную дверь. В квартиру ворвался холодный воздух подъезда.
— Вон, — коротко сказала Наталья, указывая на лестницу.
Олег сначала опешил, потом громко рассмеялся.
— Ты совсем перегрелась? Кого ты выгоняешь? Это мой дом!
Он шагнул к двери, но не чтобы выйти, а чтобы захлопнуть её.
И в этот момент допустил ошибку.
Он встал прямо на пороге, повернувшись к ней боком. Наталья поняла — сейчас или никогда.
Не говоря ни слова, она резко толкнула его двумя руками в грудь.
Олег не удержался. Ноги в носках поехали по полу, он взмахнул руками и вылетел назад в подъезд.
— Ты что творишь?! — закричал он, пытаясь схватиться за косяк, но не успел.
Он с грохотом рухнул на бетонный пол.
— Там и оставайся! — крикнула Наталья.
Она схватила его кроссовки и один за другим выбросила вслед за ним. Один попал ему в плечо, второй улетел в сторону.
— Ты не имеешь права! — заорал он, вскакивая.
Но дверь уже захлопнулась у него перед носом. Наталья быстро провернула замки — один, второй, третий. Щелчки прозвучали как освобождение.
— Открой! — Олег начал колотить в дверь. — Натаха, открывай!
Наталья сползла по двери на пол, прижавшись спиной к холодному металлу. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, но на губах появилась улыбка — нервная, но настоящая.
— Ломай! — крикнула она. — Только соседи полицию вызовут!
За дверью послышались удары и ругань.
— Ты пожалеешь! — орал он. — Я твой муж!
— Иди к маме! — ответила Наталья. — И вещи свои ищи под окном!
Постепенно шум начал стихать. Послышались шаги.
Наталья поднялась, подошла к окну и осторожно выглянула вниз. Во дворе, среди кустов, Олег, подсвечивая себе телефоном, ползал и собирал разбросанные вещи. Он выглядел жалко и нелепо.
Наталья закрыла окно, повернула ручку и вернулась к дивану. В квартире стало тихо.
Впервые за долгое время — по-настоящему тихо.
Она села, откинулась назад и закрыла глаза.
Теперь это была её жизнь. И в ней больше не было места ни для Олега, ни для его требований.
