— Ну что ты застыл, Ромчик? Представишь меня своей «бывшей» семье или как? Молчишь? Тогда я сама всё разложу по местам. Мы с Романом любим друг друга. Я жду ребёнка, и нам нужны деньги на него, а не на съёмное жильё. Квартира по закону принадлежит Роме, так что собирайтесь и освобождайте пространство. У вас ведь, женщина… как вас… Татьяна? У вас есть своя однокомнатная. Так что будьте добры — на выход. Теперь это наше гнездо.
Эти слова разрубили тишину уютной гостиной, словно удар топора. Семнадцать лет брака, две дочери, совместные поездки и привычная семейная жизнь — всё рухнуло за считанные секунды. Роман стоял у двери, растерянно моргая, пока его молодая секретарша Людмила уверенно ставила свой чемодан прямо на паркет.
Люда была из провинции, но с цепкой хваткой. Трёх месяцев тайных встреч ей хватило, чтобы явиться сюда и заявить свои права на «добычу».
— Роман, ты вообще слышишь, что она говорит? — голос Татьяны дрогнул, но она не отвела взгляда. — Здесь твои дочери. Вера, Вероника! Они всё слышат! Ты правда позволишь, чтобы за тебя всё решала эта девочка?
— Просто Роман не умеет принимать решения, — перебила Люда, уже по-хозяйски проходя на кухню. — Девочки, привыкайте, скоро у вас появится брат. Рома хочет сына, а не ещё одну копию вас. Квартира тесная, так что собирайте вещи. В ваших комнатах будет детская.
Пятнадцатилетняя Вера и шестнадцатилетняя Вероника не плакали. Они молча подошли к матери, аккуратно взяли её под руки и увели в спальню.
— Мам, спокойно… Выпей воды. Мы с тобой, — тихо сказала Вера.
В коридоре уже разгорался скандал. Роман пытался вытолкать Люду обратно:
— Ты что делаешь? Я же говорил, что не брошу семью! С ребёнком можно было решить иначе!
— А я не хочу иначе! Меня выселили с квартиры, мне тяжело, я беременна! — кричала она.
Ночь прошла как на пороховой бочке. Татьяна закрылась в комнате. Люда устроилась на диване в гостиной. А Роман… он сидел на кухне, уставившись в пустоту. В этот момент он понял, что его привычный мир сгорел, и от него осталась только горькая зола и чувство вины.
Утром он ушёл на работу вместе с Людмилой, надеясь, что к вечеру всё «само как-то уладится». Люда же была уверена, что вернётся в уже освобождённую от «лишних» людей квартиру.
Но вечер оказался совсем не таким, как она ожидала.
Татьяны дома не было, но дочери остались. Они сидели в гостиной — спокойные, собранные.
— Где мама? — тихо спросил Роман.
— Мама уехала к бабушке, а потом — в свою квартиру. Но мы остаёмся здесь. Это наш дом. У нас здесь школа, друзья, и нам здесь вполне комфортно. Кстати, пап, мы голодные. Пусть твоя… новая женщина приготовит ужин. И, пожалуйста, вкусно — мы привыкли к нормальной еде.
Люда скривилась:
— Я не собираюсь вам готовить!
— А кем ты тогда будешь? — невинно поинтересовалась Вероника. — Мама была женой. А ты кто? Домработница? Пап, дай денег — нам с Верой нужны кроссовки, курсы английского и подарок маме. И интернет оплати, нам учиться нужно.
Следующая неделя превратилась для Люды в настоящее испытание. Девочки буквально не давали ей покоя.
— Люда, я сок разлила, убери. Ты же теперь «хозяйка»?
— Люда, а почему в туалете грязно? Папа ведь на тебя рассчитывал.
— Пап, почему она всё время злая? Мы же просто хотим жить в чистоте.
Люда не выдержала и десяти дней. Оказалось, что никакой беременности не было — это был всего лишь способ надавить на Романа. А жить в роли прислуги для подростков, которые смотрят на неё с презрением, она явно не собиралась.
Она ушла, громко хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Роман остался один в большой, но теперь пустой квартире. Людмила исчезла так же быстро, как появилась. Дочери остались с ним, но относились к нему холодно — как к источнику денег и жилья, не более. Дом перестал быть домом.
Татьяна не вернулась. Сколько бы Роман ни стоял под её дверью, сколько бы ни просил прощения и ни приносил цветы — её сердце для него осталось закрытым. Она приходила к дочерям, заботилась о них, смеялась с ними, но к Роману относилась как к пустому месту.
Он получил то, чего добивался — квартиру. Но вместе с ней получил и одиночество. Дочери вырастут и уйдут, а Татьяна уже научилась жить без него. И иногда одна ошибка стоит не просто семьи — она лишает человека будущего тепла, которое уже невозможно вернуть, даже если у тебя есть самое уютное «гнёздышко» на свете.
Как вы думаете, правильно ли поступили дочери? Имели ли они право так давить на ситуацию? И стоит ли квартира того, чтобы жить в атмосфере постоянного напряжения?
