Фаина Раневская была личностью редкой — абсолютно самобытной, не вписывающейся ни в какие рамки. Таких людей не бывает «похожих». Своё последнее появление на сцене она осуществила в спектакле, который я ставил по пьесе Островского «Правда — хорошо, а счастье лучше». Мне выпала честь стать её последним режиссёром и последним партнёром по сцене. Эти мгновения я храню особенно бережно.
Фаина Георгиевна придерживалась вегетарианства, поэтому всё, что не подходило под её рацион, автоматически доставалось гостям. Меня она часто угощала творогом собственного приготовления — делала его из кефира по рекомендации врача. При этом приговаривала:
— Ешьте, вы слишком мало едите. Хотите, покажу, как его готовить? Он ужасно полезный, я сама делаю. Правда, если бы вы знали, как он мне осточертел! Лучше ешьте обычную еду, а не этот творог.
Если смотреть современными глазами, жила Раневская очень скромно. Всё её «имущество» — это бесценные фотографии с автографами выдающихся людей XX века, её друзей и современников: Рихтера, Пастернака, Ахматовой…
К книгам она относилась с особым трепетом. Несколько экземпляров, подаренных ею, до сих пор хранятся у меня. Среди них — книга Михаила Чехова о мастерстве актёра. Фаина Георгиевна знала, что эта тема мне близка, и сказала просто:
— Вам это нужнее.
При этом сама она, будучи актрисой скорее интуитивной, в «технику» особо не верила. Кроме того, она подарила мне редкое старинное издание «Египетских ночей» Пушкина — тогда я как раз снимался в «Маленьких трагедиях».
Раневская происходила из обеспеченной семьи. После революции её родные покинули страну, но она осталась — ради сцены. Думаете, она сохранила драгоценности или капитал? Конечно нет. Она жила исключительно своим трудом, а актёрские гонорары во все времена были далеки от роскоши.
Деньги у Фаины Георгиевны буквально не задерживались — и это её искренне радовало. Она вспоминала, как после съёмок в фильме «Золушка» впервые получила внушительную сумму. Это ощущение было для неё странным и даже неловким, почти постыдным. Она отправилась в театр и стала спрашивать коллег, не нужно ли кому-то денег — на брюки, на ткань для платья. Раздала всё очень быстро. А уже потом обнаружила, что самой ей не на что купить материал для собственного наряда.
