— Лен, я не чувствую мизинец на левой ноге! — Виталий говорил дрожащим голосом, с надрывом, будто уже прощался с жизнью. — Всё… это конец. Начинается гангрена. Она всегда приходит тихо.
Он возлежал на широкой двуспальной кровати, раскинув руки, словно герой трагедии. Одеяло аккуратно натянуто до подбородка, скрывая «фатальные травмы». На лице — смесь страдальческой обречённости и ожидания немедленного обслуживания.
Елена поставила на тумбочку поднос с горячим бульоном.
— Виталик, ты просто отлежал ногу. Ты вообще не вставал уже три часа.
— Я не встаю, потому что парализован! — возмутился он и тут же скривился, изображая прострел в спине. — Ты забыла, как я надорвался? Я жертвовал собой ради уюта в этом доме. Двигал диван, чтобы тебе удобнее было сериалы смотреть!
На самом деле диван передвигали грузчики год назад. А «сорвал спину» Виталий позавчера, пытаясь вытащить закатившуюся под кресло крышку от бутылки. Но в его версии реальности это был подвиг уровня древних мифов.
Елена тяжело вздохнула, поправляя подушку.
— Помню, дорогой. Поешь бульон, пока не остыл.
— Какой бульон?! Я котлеты просил! — капризно протянул «инвалид». — И пульт подними. Он упал, а я не дотягиваюсь. Я теперь как растение, Лен. Фикус в спортивках. Будешь кормить меня с ложки.
Она наклонилась за пультом — в пояснице кольнуло от усталости. Третий день она бегала между кухней и спальней, выполняя его бесконечные просьбы.
— И маме своей позвони, — жуя хлеб, добавил Виталий. — Скажи, что картошка в выходные отменяется. Я лопату не удержу. Мне нужен покой. Я человек с особыми потребностями.
В этот момент раздался звонок в дверь.
— Это Лев Борисович, — спокойно сказала Елена. — Я вызвала его, чтобы он осмотрел твою спину. Хватит самодиагностики.
Виталий напрягся.
— Зачем? Я и так знаю, что у меня! Смещение, защемление и, возможно, перелом позвоночника. Не надо тратить деньги на шарлатанов!
— Лев Борисович — не шарлатан, а хороший невролог и наш знакомый, — отрезала она. — И он уже пришёл.
Доктор вошёл в спальню, источая запах дорогого табака и лекарств. Виталий тут же принял позу умирающего — закатил глаза и простонал так, будто находился на оперной сцене.
— Ну-с, молодой человек, что беспокоит? — бодро поинтересовался врач.
— Всё… — выдохнул Виталий. — Спина горит, ноги отнимаются. Любое движение — пытка.
Елена стояла у двери, скрестив руки. Она видела этот спектакль не раз, но где-то глубоко внутри всё же мелькнула тревога: а вдруг правда больно?
Осмотр начался. Доктор прощупывал, проверял рефлексы, просил согнуться и разогнуться. Виталий стонал, но показатели были в норме.
— Перевернитесь на живот, — скомандовал врач.
Процесс занял несколько минут и сопровождался стонами, достойными трагедии. Наконец Виталий уткнулся лицом в подушку, обнажив спину.
Елена заметила, как Лев Борисович внезапно замер. Он поправил очки, наклонился ближе… ещё ближе… провёл пальцем вдоль лопатки. Виталий дёрнулся.
— Больно? — уточнил врач.
— Невыносимо! — простонал тот.
Доктор выпрямился, снял очки и стал протирать их платком.
— Леночка, можно тебя на минутку? — тихо сказал он. — Пусть пациент отдыхает.
На кухне Елена плотно закрыла дверь. Сердце колотилось.
— Что там? Всё плохо? — спросила она. — Грыжа? Операция?
Лев Борисович вздохнул.
— Если по медицине — обычный миозит. Продуло мышцу. Пара дней — и всё пройдёт. Но есть одно «но».
— Какое?
Он понизил голос.
— У твоего мужа на спине… характерные следы. Продольные царапины. Глубокие. От женских ногтей. Причём длинных и острых.
Елена застыла.
— В ранках даже лак остался, — добавил он. — Красный. Яркий.
Она посмотрела на свои руки: короткие ногти, без покрытия. Вспомнилась соседка Илона — эффектная брюнетка с третьего этажа. Вечно просила Виталика «посмотреть проводку». И её алые когти.
Пазл сложился.
— Спасибо, доктор, — холодно сказала Елена. — Дальше я сама.
Когда врач ушёл, она посмотрела на банку домашней аджики. Самой острой. И на тюбик «Финалгона».
Решение пришло мгновенно.
Она смешала мазь с аджикой. Масса выглядела зловеще — как расплавленный металл.
— Ну что, любимый… — прошептала она. — Полечим твой паралич.
В спальне Виталий лежал с телефоном, но быстро спрятал его под подушку и застонал.
— Что сказал врач? Санаторий нужен?
— Всё гораздо серьёзнее, — дрожащим голосом сказала Елена. — Редкий паралич. Срочно нужна жгучая терапия. Иначе… — пауза. — Иначе мужская функция пострадает.
— Делай! — выдохнул он. — Всё что угодно!
Она откинула одеяло. Царапины — чёткие, красные, как карта предательства.
— Потерпи, будет тепло, — ласково сказала она и с размаху втерла смесь прямо в раны.
Через пару секунд раздался крик, от которого задрожали стёкла.
— ААА! ЖЖЁТ!!! — Виталий выгнулся дугой.
— Терпи, — спокойно сказала Елена. — Это значит, кровь пошла.
Через несколько минут в дверь позвонили.
— Второй этап лечения, — сообщила она. — Глубокий массаж.
В комнату вошёл Николай — муж Илоны. Огромный, как шкаф.
— Привет, сосед, — пробасил он. — Сказали, спину прихватило?
Виталий понял: всё. Его «паралич» исчез мгновенно.
Дальше двор увидел шоу: один бежал, второй гнался.
А Елена стояла у окна и впервые за долгое время дышала свободно.
— Мам, я к тебе переезжаю, — спокойно сказала она по телефону. — Провожу санитарную чистку жизни.
Она закрыла банку с аджикой, пошла на кухню и съела котлету.
В тишине.
И это была самая вкусная котлета в её жизни.
